Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А Денис до последнего времени гонял по шоссе.

Гуров даже не пытался скрыть свое удивление.

– Никогда бы не подумал о таком! – признался он. – И даже не слышал никогда, чтобы чиновники такого уровня занимались спортом. Хотя нет, бывают исключения. Теннисом иногда люди занимаются, в хоккей играют. Значит, у Приходько и Котова имелось общее увлечение… А остальные два участника карточной игры – они имели какое-то отношение к велоспорту?

– Галустян имел, – ответил Сидоров. – Он, правда, никогда не выходил на мастерский уровень, оставался любителем.

Но увлечение у него было то же самое. Только Александр Львович никогда педали не крутил. Он как-то иначе вошел в их круг, я даже не знаю как.

– Значит, трое из них были спортсменами… – задумчиво проговорил Гуров. – Им было что вспомнить. А Киршер оставался немного в стороне…

– Да, Александр Львович был для них, в общем, человек чужой, – согласился Сидоров.

– А вы, я вижу, хорошо осведомлены о делах в этой группе. Может, вы тоже присутствовали на этих встречах?

– Нет, я не присутствовал, – с улыбкой покачал головой начальник отдела.

– А что так? Играть не нравится?

– Наоборот – слишком нравится. – Сидоров наклонился к гостю и доверительным тоном произнес: – Сейчас я вам выдам небольшую тайну. Видите ли, выяснилось, что я человек азартный. Нельзя мне в карточные игры играть. И вообще ни в какие игры, где делают ставки и выигрыш зависит от случая. Я это уже давно про себя понял и дал зарок – никогда за карточный стол не садиться.

– Откуда же вы так хорошо знаете, как обстояли дела у картежников?

– Так мне Денис говорил.

Мы с ним часто беседовали, и он мне многое рассказывал. И о служебных делах, и о семейных… Мы же с ним давние друзья.

– А на какой почве вы сошлись?

– Да на той же самой, на какой он сошелся с Приходько, – на почве спорта. Мы тренировались в одном Дворце спорта. Только они занимались велоспортом, а я – борьбой.

– Если вы были так близки с Котовым, может, вы догадываетесь, кто его убил? – спросил Гуров.

Переход от доверительного разговора об увлечениях к вопросу об убийстве был неожиданным, но хозяин кабинета не вздрогнул, не растерялся. Он кивнул, словно соглашался с собеседником, и произнес:

– Я ждал этого вопроса. Собственно, это главный вопрос сейчас. Конечно, я сам об этом третий день думаю, с тех пор, как это случилось. Сказать, кто именно убил, я, конечно, не могу. Да вы этого от меня, думаю, и не ожидаете. А вот некоторые соображения могу высказать.