Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Царь шиш у себя из-под носа отодвинул аккуратненько, Кощею поясняет виновато:

– Это она от радости нежданной в уме чуток тронулась, скоро охолонет. – И мне сквозь зубы: – Василиса, уйди добром, не позорь меня перед послами заморскими! После поговорим!

– Нет уж, я сейчас скажу, чтобы все слышали – не бывать завтрашней свадьбе, пущай Кощей с Марфушей заместо меня гуляют, а я за Муромца не пойду, и весь сказ!

– Пойдешь как миленькая!

– А вот и не пойду! – Я ножкой как притопну, у батюшки корона так с головы и покатилась, еле подхватить успел.

Воевода Кощеев ухмыляется – виданное ли дело, девка встрепанная на царя войной пошла!

– В темнице сгною! – неуверенно пообещал царь, привыкший пугать бояр да челядинцев.

– Что-о-о?!!!

– В покоях запру! – торопливо поправился батюшка.

– И сластей давать не велю!

Смотрю – кивнул стражникам, те, стыдливо потупившись, уже ко мне подступают. Стряхнула я руки постылые, спину гордо выпрямила, развернулась – только коса по воздуху свистнула, корону батюшкину наново сбила – да и прошла прочь из залы, сам Кощей посторонился, меня пропуская.

– Попадись мне только Илья Муромец – голыми руками на клочки разорву, не посмотрю, что богатырь! – бушевала я, расхаживая взад-вперед по горнице, для наглядности разрывая пополам подвернувшийся под руки платочек.

Муромец, не будь дурак, где-то схоронился до завтрева, весь терем обегала – не нашла.

Нянюшка с причитаниями семенила следом:

– Да что ты, Василисушка, такое говоришь! Все сестры тебе завидуют, все купчихи-боярыни слезами обливаются, все холопки по Илюше сохнут, – такой справный молодец тебе достался! За ним как за каменной стеной будешь!

– За стеной каменной? В темнице, что ль? – Не унял платочек моего гнева, примерилась я к вазе расписной из глины заморской, фарфоры по-ихнему.

– Бог с тобой, дитятко! – чуть не плачет нянюшка.