Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После слов Рейфа они согласились забыть неурядицы первого месяца совместной жизни и начать сначала не только как друзья, но и как любовники. Единственное, что беспокоило его, это чтобы Джесс пользовалась контрацептивами. Она искренне убедила его, что пользуется.

– Давно ты дома? – поинтересовался он, когда она помогала ему снять пальто.

– Не очень. Дождь еще идет?

– Моросит. Чем-то вкусно пахнет.

– Цыплята.

– Гм.

– Хочешь выпить?

– Конечно.

Оба не сдвинулись с места.

– Ты голоден?

– Очень.

– Будешь ужинать?

– Чуть позже.

Наверху – они не помнили, как добрались туда, – Рейф страстно и горячо поцеловал Джесс. Одежда словно растаяла на их телах. Когда оба оказались обнаженными, они крепко обнялись, испытывая неизъяснимое наслаждение от прикосновения кожи к коже, тела к телу, мужчины к женщине. Джесс была мягкой там, где Рейф был твердым. Она была гладкой, где он был покрыт волосками. И эти различия возбуждали их.

Спустя некоторое время удовлетворенная Джесс легла на грудь мужа, покрытую жесткими волосками.

Они слегка покалывали, и ей это ужасно нравилось.

Играя его соском, Джесс прислушалась, как возвращается к нормальному ритму пульс Рейфа. Затем иной звук привлек ее внимание – тихое урчание у него в животе. Она подняла голову и вопросительно поглядела ему в лицо.

– Теперь я готов ужинать, – сказал он.

Рейф сделал то, чего не делал в постели с женщиной уже больше двух лет. Он улыбнулся.

В течение следующих недель Рейф часто улыбался. Порой он совсем забывал о грусти. Ему еще вспоминалась Кейт, иногда по нескольку раз в день, но воспоминания больше не превращались в мучительные страдания.

К его удовольствию, с ними теперь удавалось справляться. Если жизнь больше не была идиллической и розовой, как раньше, то она осталась пригодной для существования.

Даже более чем просто пригодной – приятной.

Удовольствие иногда сопровождалось чувством вины, поскольку источником радости Рейфа была его вторая жена. Всякий раз, когда память воссоздавала перед ним милый образ Кейт, он испытывал необходимость убедить ее, что она по-прежнему любима и ничто не может это изменить.

В свое оправдание Рейф напоминал себе, что Кейт умерла, а он жив. Поскольку она так самозабвенно любила его, то вряд ли захотела бы, чтобы он отказывался от радостей жизни.

Радостью его жизни стала Джесс.

Она была смешной, забавной, воспитанной, умной, интересной, всегда придумывала, куда пойти и чем заняться. Они даже вместе ездили на родео в соседний городок.