Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но глаза… Глаза у нее как два озера – голубые и бездонные. Потому и считал Денис Таню красивой, — вся душа в них отражалась. Не было в Татьяне открытой сексуальности и шарма, и хватки, чтобы мужики при виде нее штабелями укладывались. Но порядочность и доброта бесконечно очаровывали. Таких людей, как сестра, Денис больше в жизни не встречал. Не представлял, что может сломить ее веру в хорошее. Вот и старался интуитивно, а иногда и намеренно, немного приземлить ее, напомнить, что жизнь – не сказка, и бывают в ней разочарования.

Чтобы потом, когда оно, разочарование, коснется ее, не сильно ранило.

Перед глазами снова всплыло лицо той пьяной бабы, которая чуть не сбила его с ног в дверях популярного среди местных выпивох магазина. Кажется, в носу все еще стоял омерзительный запах, которым от нее разило. Свою мать он давно не видел и видеть не хотел, но знал, что Таня с ней встречалась, несколько раз. Непонятно только – зачем?.. Где она была, мать, когда они так нуждались в ней? Известно, где…

Денис помнил трудное для отца время, когда у Тани был переходный возраст, и нужно было разговаривать о многих интимных вещах.

Не зная, как подступиться к юной дочери он подкладывал ей журналы, в которых рассказывалось, откуда берутся дети. Не было этой «матери», когда Таня страдала от первой любви, не радовалась та успешному окончанию школы дочерью, поступлению в ВУЗ и всему тому, чем умиляются все нормальные родители. Это делал отец. За двоих. Можно бесконечно перечислять чего она не делала, но в столбце «что сделала» стоял только один пункт – «дала жизнь».

Но и за это Денис ее благодарить не собирался.

На ум сразу пришли Юлька и Наталья. Какие трогательные и правильные отношения можно было наблюдать меду ними. Юля льнула к матери, Наталья отвечала ей нежными прикосновениями и поцелуями, разговаривала и держалась с ней на равных, что было поразительно. Именно поэтому Денис сдержал свое возмущение и раздражение, когда Наталья начала задавать неудобные вопросы. Только истинное понимание глубины и искренности ее мотивов удержало его от резкости.

Она – мать и именно так, по-настоящему, по-матерински, беспокоилась за дочь, переживала.

Но вот чего понять не мог, так это мотивов сестры. Словно одна фальшивая нежная встреча сможет заслонить одиночество всех предыдущих лет. Полнейший бред. Собственная мать для него – предатель, не имеющий права на реабилитацию. И ни Таня, ни кто-либо другой никогда не смогут убедить его в обратном.