Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда состав дернулся, вагон огласили крики. Разнесся громогласный ор. Денис некоторое время стоял в тамбуре, слушая, как стучит и скрипит железо, нехотя двигаясь по рельсам. Смотрел в мутное дверное стекло, за которым медленно проплывали высокие дома и мелкие строения родного города.

Проводница улыбнулась:

— Чего пригорюнился? И не заметишь, как два года пролетят.

— Главное, чтоб не в голову.

Женщина посмотрела на него недоуменно, но он только хлопнул дверью, шагнув в вагон.

Обычно призывников отправляли отдельным эшелоном, но не в этот раз.

Их толпу определили в «гражданский» вагон. Рядовые пассажиры готовились не сойти с ума. И правильно. Учитывая, что это был обычный плацкартный вагон. И в нем уже царил хаос. Бойцы поделились по интересам, хотя об особом разнообразии трудно говорить, так как единственно привлекательным для них, как ни удивительно, сейчас была водка. Ни проводница, ни сопровождающие их сержант Томилин и капитан Еремеев, не могли удержать их пыл. Да и не пытались. Последние двое даже с удовольствием присоединились к гуляющей компании, бродя от одного столика к другому.

В их «купе» парни также перетасовались как карты в колоде. Боголюбов лежал на своей полке и громогласно декларировал «солдатские записки». С собой у него был блокнотик, унаследованный то ли от старшего брата, то ли от старшего друга. Неизвестно и неважно. Главное, что все в этот момент внимали его зычному голосу, постепенно впадая в уныние. Ничего оптимистичного эти мемуары не навевали, скорее, предупреждали: легко не будет.

Денис тоже слушал. Но только вполуха, от этих советов уже голова ломилась. «Явки… пароли…» На месте нужно определяться, а не растопыривать крылья раньше времени. Обломают.

За окном проносились картинки – быстро, яркими фрагментами, так же, как и воспоминания. Разные они, — и хорошие, и плохие, унылые, веселые… разные… От плохих не избавишься, им просто можно выделить отдельную камеру, закрыв на пожизненное. Но даже у таких есть право на «прогулку».

Точно знал, что призовут; предполагал, когда случится, но, словно как в море котенка закинули. Еще недавно уплетал Танькин пирог с яблоками и корицей, а сейчас сидел в вагоне с настроенными на крайности головорезами. И сам такой. Наверное.

Даже если противиться ностальгии по прошлому, отталкивать от себя ненужную сентиментальность, в такой момент – бесполезно. Прошлое еще дышит в затылок, наступает на пятки, а что-то новое надвигается с фатальной неизбежностью.