Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но день тянулся мучительно долго. Бесконечная череда плачущих и стенающих старушек, каждая из которых старательно голосила, отдавая таким образом долг усопшей… Кладбище. Запах сырой земли, несущей обреченностью… Могила, заваленная цветными венками.

Как ни старался отстраниться, до конца не получалось. Невольно проникался траурной атмосферой до ломоты в висках. Сочувствовал семье. Анна Анатольевна при жизни производила впечатление доброго и светлого человека, потому, наверное, и умерла вот так — тихо.

Заснула и не проснулась. И в гробу лежала с как будто умиротворенным выражением на лице, словно спала.

Не ожидал никто ее скорой смерти, несмотря на то, что гибель младшего сына женщину подкосила основательно. Но, по словам домработницы Лиды, не жаловалась та на здоровье особо. Бывало, голова болела; то желудок прихватит, то сердце. А у кого не прихватывало. Но чтобы заснуть и не проснуться…

Монахов очень остро переживал потерю матери. Выбеленное горем, будто гипсовое, лицо не выражало ничего кроме бесконечной усталости.

Но не усталости, которая с ног валит в крепкий сон, притормаживая нервную деятельность. А такой, которая граничит с истерикой, срывом, взрывом. Тяжело видеть такого человека, как Монахов, всегда держащего все под контролем, на грани эмоций. Страшно…"

"Сергей Владимирович держался до определенного времени, а к вечеру, когда народ почти разошелся, взял бутылку водки и скрылся в одной из комнат. Ничего никому не сказал, ни слова.

Наталья пошла следом, но уже через минуту вышла оттуда, залившись краской. В ответ на внимательный взгляд Дениса женщина лишь махнула рукой. Что ж, прелестно. Теперь вообще непонятно, когда можно будет свалить из этой деревни.

При мысли, что придется задержаться, Шаурина начинало мутить. Совсем не хотелось оставаться на ночь в доме, каждый уголок которого дышал одиночеством и смертью. Наверное, Юлька подумала о том же. Надеялась, что уедет после поминок, но Монахов, решив впасть в алкогольное беспамятство, лишил ее этой надежды.

Вот поэтому, когда девушка увидела вольный жест матери, побледнела еще больше и приложила ладонь к горлу, пытаясь сдержать накатывающий приступ рвоты. До этого несколько раз удавалось. Но, как видно, в этот раз не получится. Рот обильно наполнился слюной, в глубине желудка зародились спазмы...

Ее тошнило весь день: до похорон, на кладбище, за столом, где, к слову, она почти ничего не ела.