Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Чуть дернется — и оставит ухо в моей руке.

— Хочешь, ухо оторву? — поинтересовался я у него. — Ждешь кого?

— Бабу! — взвыл он. — Бабу свою жду!

— Ну так пошли к ней, — предложил я, встряхивая его за ухо.

— Не пойду! —упорствовал он, но я по глазам видел, боится.

— Тогда пошли со мной в управление! — сказал я ему и, как держал, за ухо, повлек парня по улице.

В управлении, освобожденный от моей хватки и посаженный в клетку, он снова осмелел и пробовал куражиться.

— Не знаю, что Вам надо, — ухмылялся он в ответ на мои вопросы.

— Может, сплясать?

И выбил чечётку каблуками.

— Дерзкий, значит? —обозлился на него Коробейников. — Понадобится — и спляшешь. Антимоний тут с тобой никто разводить не будет.

— Кто ж тебя к Григорьеву-то приставил? — задумчиво поинтересовался я у задержанного.

И в самом деле интересно. Парень — типичный фартовый. Явно сидел, возможно, и не раз. Такие в одиночку не работают. И с чего же это Обчество заинтересовалось нашим безутешным папашей?

— Не знаю никакого Григорьева! — нагло ответил воришка.

— Дружков своих сдашь, — пообещал я ему, — отпущу.

— Каких дружков? — намеренно-театрально удивился он.

— Я ж их все равно найду, — надавил я на него, — а слух пущу, что ты навел.

Он рассмеялся:

— И какая мне тогда разница!

— Разница такая, — объяснил я ему, — что слух я пущу до того, как их поймают.

Ну, куражиться он перестал, по крайней мере. Понял, что если я исполню свою угрозу, то ему не жить. Его везде достанут.

И в камере тоже.

— Зря стараетесь! — он подошел к самой решетке, глядя мне в глаза. — Не знаю я ничего.

Стало быть, либо дело очень серьезное, либо он надеется, что его подельники закончат все очень быстро. Иначе бы испугался и проболтался.

— Ну-ну, посиди, подумай, — сказал я ему и пошел в кабинет.