Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"– А как тебе, Альдо, твоя новая жизнь на должности руководителя отдела? Должен сказать, что раньше он был сценаристом, как и ты… – И указывает на Симоне, который смотрит на него с улыбкой. – Он всегда работал на совесть, был рядом с ведущими, умел быть терпеливым, в тяжелые моменты их успокаивал, и так создал прекрасные программы и добился неплохих успехов. В этом году руководство «Рэтэ» решило его вознаградить, назначив на должность руководителя отдела.

– Фактически они меня надули! У меня нет ни одного свободного дня, я не вижу жену, детей, но, самое главное, больше не вижу и своих любовниц…

Мы смеемся.

Альдо продолжает:

– Серьезно, так оно и есть. Ненавижу лицемеров. Заводить романы с очаровательными женщинами – это еще один дополнительный бонус этой работы, к чему скрывать? Но зато теперь я понимаю, почему все в конце концов останавливаются на секретарше – потому что нет времени на других…

Мы снова смеемся, и тут приносят кофе.

Альдо открывает пакетик с сахаром и высыпает его в чашечку, а потом начинает быстро размешивать его ложкой.

– Ну так и что же это за отличная идея, которую вы нашли? Ведь Джорджо даже не сказал мне, иностранный ли это формат и привезли ли вы его из Испании… Теперь, увы, все привозят оттуда!

Джорджо улыбается.

– Не знаю, разочаровать тебя или ты почувствуешь гордость, но это совершенно итальянская идея, родом из Чивитавеккья.

– Ни больше ни меньше? Серьезно? И кто ее автор? Тут у нас больше никто не способен ничего придумывать. Теперь уже и программы делают непосредственно сами ведущие – но только некоторые, совсем не все.

И авторы их даже не обсуждают, не пытаются их улучшить, нет, ничего, только говорят: «Какая хорошая идея!» И им за это щедро платят, но вы же понимаете… Ну так и кто же, короче говоря, этот гений?

– Не знаю, гений ли, но это он. – Джорджо указывает на парня.

Руководитель отдела удивленно смотрит на Симоне, у которого почти извиняющийся вид.

– Ну да, видимо, я…

– Ты? Да сколько тебе лет? Погоди, только не делай так, как некоторые женщины, которые называют возраст своей дочери, в том плане, что ты, может, назовешь мне возраст своего отца!

– Двадцать три.

– Черт, а я думал, больше. А что в двадцать три года делал я? Я жил в Болонье, играл в баскетбол, крутил роман с какой-нибудь девчонкой. Мечтал выпустить успешный диск, прославиться с моей группой, колесить по свету и иметь как минимум трех фанаток, преданных мне душой и телом. Ну ладно, хватит воспоминаний, а то мне станет грустно.