Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мы с Эле женимся!

Они улыбаются друг другу. Маркантонио снова садится и ее целует, они действительно влюблены. Мы их поздравляем, и я начинаю острить:

– Ну и кто кому сделал предложение?

Маркантонио чувствует себя почти оскорбленным.

– Я, и я встал на колени, уж не скажу тебе, какие я говорил слова…

Эле демонстративно подчеркивает:

– Восхитительные.

– Ну конечно. – Маркантонио сразу же сбивает ее с толку: – Мы должны придумать для себя странную и забавную свадьбу, на пляже или на корабле, только для нас, потому что если устраивать ее для всех, то люди начнут ее сравнивать с вашей, и мы, разумеется, сильно проиграем…

– Да брось ты.

– А потом Джин, с ее естественным простодушием, спрашивает: – А когда она будет?

Эле отвечает без запинки:

– Двадцать шестого июня.

Для любого это был бы нормальный вопрос, но для всех нас он тут же оборачивается ужасным сомнением. Мы недолго молчим.

– Я открою мороженое, которое вы принесли, ладно?

И я встаю из-за стола, пока Джин пьет воду, а потом снова смотрит на Эле и Маркантонио.

– Я рада за вас.

Эле ей улыбается.

– Спасибо. – Потом она подходит к Джин и пожимает ей руку. – Вас устраивает эта дата?

– Это неважно.

Я на кухне, но до меня долетают эти слова, и у меня сжимается сердце. Это все равно, что она сказала бы: «Я бы с большим удовольствием пришла на вашу свадьбу, но меня уже не будет».

Я не хочу об этом думать и потому возвращаюсь к ним, как будто ничего не слышал.

– Вот, я принес и вафельные стаканчики. Где вы их купили? Я их немного попробовал, и они показались мне просто сказочными.

– Мы купили их в кафе-мороженом «Римлянка», на улице Кола ди Риенцо, они открылись недавно, и делают еще и блинчики, и граниты, а потом заполняют вафли черным или белым шоколадом и добавляют сливки. Меня вот всегда возмущало, что в Милане за сливки с тебя берут пятьдесят евроцентов, представляете себе?

– А если положить себе двойную порцию?

– Ну, наверное, евро.

Мы продолжаем болтать о всяких пустяках, так что потом, в конце, когда вспоминаешь вечер, ты никогда не помнишь, что ты сказал, помнишь только свое состояние, и, самое главное, что ты по-настоящему чувствовал в глубине души.

Но на этот раз мне еще врезались в память слова Джин, когда она прощалась с друзьями у порога, перед тем, как они ушли:

– Я рада, что вы зашли, и счастлива, что вы поженитесь. До сих пор я очень беспокоилась об Авроре, но теперь я чувствую себя спокойней. Пожалуйста, приходите чаще.