Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Что? Харренхолл? Седалище королей? А может сразу Риверран, ключ к Речным землям? Вы серьёзно сейчас?"

"— Нет, чисто гипотетически. Но имеющий уши да услышит. А теперь я вас покину, королева. И помните, в следующий раз, когда захотите поддерживать подобные беседы под покровом ночи: ночь темна и полна ужасов.

* * *— Я Отто Хайтауэр, Десница короля, именем Визериса Первого, я уполномочен говорить по этому вопросу и по всем прочим.

Отто опустился на Железный трон. Слева от него стояли Зелёные. Королева — мать Алисента, её дети, принцы Эйгон и Эймонд, принцесса Хелейна.

Справа принцесса Рейнира и принц Деймон, принцы Джейкейрис и Люцерис, принцесса Рейна Веларион. Чёрные.

Принцесса Рейнис избрала сторону Чёрных, а сир Веймонд Зелёных.

Я тоже прошёл в зал, встав среди прочих лордов и рыцарей. По — прежнему оставаясь вне фракции.

— Я не понимаю, о чём вообще мы спорим? — гневно вопросил сир Веймонд. — Плавниковый трон мой. И точка.

— Мой муж ещё не умер. — заметила принцесса Рейнис.

— Не дури мне голову! Ему осталось недолго. — отмахнулся сир Веймонд.

— Вот так ты любишь брата? — улыбнулась Рейнис.

— Мы собрались тут, чтобы решить вопрос престолонаследия, а не братской любви, — сказал своё веское слово Отто, опередив Веймонда, который уже открыл свой рот.

— Наследником Плавникового трона должен стать законный внук лорда Корлиса, принц Люцерис Веларион. — вымолвила Рейнира.

— Законный? — Веймонд нарочито громко хохотнул. — Да вы, я погляжу, шутники.

— Что это значит, сир? — гневно спросила Рейнира.

Тот криво усмехнулся. Но отвечать не стал.

— Я бы хотела кое — что сказать, — молвила Рейнира. Но её прервали. Двери тронного зала отворились и в них вошёл рыцарь Королевской гвардии.

— Король Визерис, Первый своего имени, Король Андалов, Ройнаров и Первых людей, Лорд Семи Королевств и Защитник Государства.

Отто медленно поднялся с трона. А все взоры, включая мой, обратились к дверям.

Король медленно ковылял к Железному трону, помогая себе клюкой.

Каждый шаг давался ему ценой невообразимых усилий. Роскошная горностаевая мантия висела на нем, яко на вешалке, корона отражала свет свечей, что зажгли в тронном зале, оттеняя бледный лик живого мертвеца, пол — лица у него было закрыто маской. Двое гвардейцев сопровождали его почётным караулом. Он медленно окинул присутствующих, и мне стало не по себе от его взора.

Вдруг я впервые почувствовал себя рыцарем. Тем самым, из сказок и легенд.