Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Саллер и тут не отдал меня ни «мужу», ни Гольвену, ни Астону-младшему, ни, тем более, потенциальному сопернику, хотя те и пытались помочь его светлости и перехватить «пострадавшую». Упрямо поджал губы, насупился, процедил, что лекарь, дескать, настаивает, чтобы миледи немедленно доставили в ее покои, и повернул Хеста к портальному переходу.

В Моргерне герцог, опять-таки собственноручно, отнес меня в выделенные Ольесам комнаты, сгрузил на постель, и не отходил до появления Дильфора и сопровождавшего его озабоченного Петьки.

Так и сидел рядом, зажав в руках мою ладонь, рассеянно поглаживал пальцы, глядел куда-то в стену, хмурился и молчал. Потом терпеливо дождался, пока «супруг» перестанет суетиться, заикаться, вернет себе дар речи, удостоверится, что я жива и умирать в ближайшие часы не собираюсь, и только после этого удалился, прихватив с собой брата.

— Поговорим, Трэй?..

Пара слов, произнесенных негромко, но твердо, — и Петька послушно последовал за «кузеном».

Лишь напоследок склонился, ласково поцеловал в щеку, заглянул в глаза.

«Что ты ему сказала, Маха?»

Усмехнулась невесело.

«Что смогла… Как договаривались…»

Брат серьезно кивнул, показывая, что понял, заботливо поправил подушку, укутал покрывалом почти до кончика носа и направился к замершему в дверях Саллеру.

Вернулся он через час. Один.

Дильфор к тому времени уже ушел. Оставил Герне подробную инструкцию «по уходу за выздоравливающей», несколько склянок к ней в придачу и, пообещав навестить меня вечером, отбыл по своим делам.

«Муж» тут же под благовидным предлогом выставил за дверь хлопотавшую вокруг меня камеристку, дождался, когда она покинет спальню, и плюхнулся на край кровати. Немного помятый, взъерошенный, но при этом вполне себе бодрый и даже веселый. В общем, как тот петух — изрядно ощипанный, но не побежденный.

— Это кто тебя так потрепал? — ласково взлохматила его и без того всклокоченную шевелюру.

— Неужели Саллер?

— Смеешься? — братец ловко уклонился от протянутой ладони и пятерней пригладил волосы. — А меня, между прочим, чуть не убили, пока не вытрясли признание в том, что я на тебя больше не претендую. И претендовать не собираюсь. А развестись готов хоть завтра. Да что там завтра — прям вот сию минуту… Если меня перестанут встряхивать, размазывать по шпалерам и позволят немного отдышаться.