Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— В случае чего сразу будите меня, и люди пусть спят настороженно. Чем черт не шутит! Всякое может случиться.

Я отказываюсь от ужина- даже голод отступает перед усталостью. Усилиями воли заставляю себя сесть за дневник. Но о чем писать? Так много событий прошло за сегодняшний день. Не могу отобрать для записи главное, забыл, как строить фразы. Пишу чужим, неразборчивым почерком, и мне кажется, что мысли рождает сам карандаш.

15. Ночь неожиданностей

Успеваю стащить с ног сапоги и, не раздеваясь, зарываюсь в меховой мешок.

Сон быстро овладевает мною, отступают земные дела, будто проваливаюсь в небытие…"

"Остается живым только слух, но и в нем жизнь отражается, как отдаленное эхо. Вот он что-то уловил важное, какая-то тревога врывается в сон. Не могу прийти в себя, открыть глаза, не знаю, где и кто я, — крепок сон уставшего человека в тайге. И только когда залаял Загря, я, как от грома, мгновенно пробудился.

От Реканды, залитой лунным светом, приближалось пощелкивание копыт груженых оленей.

— Кто идет? — раздается в тишине строгий окрик дежурного Цыбина.

— Что орешь, как сумасшедший, не видишь, олень пугается, — слышу, узнаю голос Лангары. — Лучше чай грей, дорога длинный был.

— Какая нужда ночью по тайге оленей гнать? — удивляется Цыбин.

— Плохую новость везем начальнику, — говорит Лангара.

«Что еще случилось? Неужели Аннушка умерла?» И я тороплюсь выбраться из спального мешка. Но меня опережает Лангара. Она отбрасывает край полога и не присаживается, а падает на подстилку.

На ее лице и усталость от долгого пути, и тревога. В ожидании, что вот сейчас с ее уст сорвется что-то страшное, забываю даже поздороваться.

— Амакан твой люди кушал! — выпаливает она и ловит проницательным взглядом мои глаза.

— Медведь?! Не может быть!

— Ха! Думаешь, напрасно два дня оленей маяли, скоро ходили, догоняли тебя?!

— Постой, постой! Уж ты-то, Лангара, отлично знаешь, что медведь боится человека и по своей доброй воле вообще не нападает, разве только шатун, а ведь ваши и наши люди погибли летом, когда не бывает шатунов.

— Это дурной амакан, не шатун. Шибко плохой зверь. Он постоянно люди кушай.

— Людоед? Медведь-людоед?!

— Во-вот, людоед!

— Я никогда не слышал о медведе-людоеде. Не ошибаетесь ли вы с Карарбахом?

— Нет, — твердо говорит она. — Раньше не было- это правда, а теперь есть. Человеку не дано все сразу знать. Вот послушай! Мы три дня назад встретили альгоминских пастухов, они сказали: на Ямбуе людоед.