Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жаль, ремни безопасности не дают блондинке набить заслуженную шишку о пластиковую панель. – Её зовут Яна! Яна!"

"Если бы можно было взглядом забивать гвозди, Ди приколотила бы меня к сидению самыми огромными. Смотрит на меня в упор, пока крылья носа возмущённо раздуваются от тяжёлого дыхания, а губки сжимаются в узкую линию, но молчит. Знает, зараза, что ходит по тонкому льду!

– Поехали! – выдавливает из себя спустя минуту и демонстративно отворачивается к окну.

Неприкосновенность любимой девушки брата – одно из условий нашей помолвки.

Точнее, единственное для Ди.

Остаток пути проходит в напряжённом молчании. Бельская сердито стреляет глазками и нервно тормошит кончики волос, забранных в высокий хвост. Я смотрю на дорогу и думаю о Яне. Уверен, этот вечер всё усложнит ещё больше, но, как бестолковый мотылёк, несусь к свету.

– Яник, – испуганно пищит Ди, позабыв, что должна дуться на меня, пока не искуплю своей вины. – Ты куда меня привёз?

Слащавый голосок неуклюже сипит, а тонкие пальчики с идеальным маникюром жадно впиваются в упругую кожу пассажирского кресла.

Бельская суетливо оглядывается по сторонам, пока медленно проезжаю мимо самых обыкновенных деревянных домов самого обычного российского посёлка. Кругом всё серое и убогое. Покосившиеся заборы, самодельные лавочки у ворот, старинные водяные колонки вдоль дороги – ощущение, что время в этом месте замерло лет пятьдесят назад.

– Что это? – Диана возмущённо тыкает пальчиком в стекло, заприметив возле одного из домов чванно жующую пожухлую траву козу.

Привязанная к небольшому колышку, она забавно шевелит челюстью и с какой-то тупой грустью во взгляде смотрит на Ди в ответ. Ладонью прикрываю рвущийся на свободу смешок и сам себя уговариваю промолчать, не придавая должного внимания случайной встрече «сестёр». Да впрочем, я бы и не успел вымолвить ни слова. Внезапно Ди начинает верещать не своим голосом и брезгливо морщиться.

– Яник! – орёт она, с ногами карабкаясь на сидение. В глазах неподдельный ужас и отвращение.

– Это что? Человек?

– Это Аркаша, местный алкаш, – смех всё-таки вырывается наружу. И даже не знаю, что веселит меня больше: зигзагообразная походка забулдыги в грязной разодранной тельняшке и кирзовых сапогах времён Советского Союза или реакция Бельской. Но на всякий случай поясняю:

– Он безобидный. Помогает Филу натопить баньку, да веников приносит, ну а Сашка ему…

– Каких ещё веников, Шахов? – истерика Ди всё больше начинает напоминать буйное помешательство.