Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но главное — во время первой атаки колдунишка растратил почти всю мощь Малого Шара и теперь еле поддерживает порядок в своем сером войске. Пора ему вновь напитать Шар силой.

— Он знает, как это делается?

— Да. Айрунги узнал о Шаре и его свойствах из некоей рукописи, которая совершенно случайно попала к нему в руки. Она хранила сокровенные тайны магии и была такой древней, что ее страшно было развернуть…

— Или выглядела древней, — понимающе ухмыльнулся Шайса.

Чародей одобрительно взглянул на своего подручного.

Ничего не скажешь, со слугой ему повезло. Хотя, помнится, при первой встрече Шайса отнюдь не выглядел драгоценной находкой…

Когда восемь лет назад неказистого вида бродяга притащился к воротам замка, он походил на слабоумного. Его прогнали бы прочь, но хозяин случайно оказался поблизости. Джилинера заинтересовал тон, которым коротышка предложил убить кого-нибудь. До наивности просто и небрежно — так просит работы точильщик ножей или плетельщик корзин.

О себе он мог сказать лишь, что скитался по свету и убивал людей за деньги.

Откуда родом, сколько ему лет — не помнит, потому что это его никогда не интересовало. На вопрос об имени безразлично повел плечом: кто как хочет, тот так и называет. Сколько раз ему приходилось отнимать жизнь? Да разве ж упомнишь? Часто. И это ему нравилось. Где учился своему ремеслу? А везде понемножку…

Но когда бродяга по приказу господина продемонстрировал умение обращаться с разными видами оружия, Джилинер, сам неплохой боец, был изумлен.

Мастер, настоящий мастер! И это при такой тупости, при равнодушии ко всему, кроме убийства… В схватке невзрачный человечек преображался: движения становились хищными, стремительными и точными, из глаз исчезала пелена усталости и тоски…

Маг был озадачен, но понимал, что это не притворство Джилинер мог читать в человеческом сердце, как в развернутом свитке, и уловил бы малейшую тень лжи.

Ворон оставил бродягу в замке, дал ему прозвище Шайса, приблизил к себе. Вскоре маг с удивлением заметил, что подручный меняется на глазах.

Ум его становился живым и гибким, память — крепкой, речь — по-грайански гладкой и выразительной, насколько позволяло поврежденное горло. Слуга научился понимать хозяина не то что с полуслова — с полувзгляда, а порой давал господину толковые советы."

"Маг терялся в догадках. Что послужило причиной такого перерождения? Приятно было бы предположить, что на слугу благотворно подействовало общение с великим человеком.