Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ей ответил выжидательный хищный взор — взор стервятника, который чертит круги над добычей и прикидывает, можно ли спускаться…

Стараясь высоко держать голову, Нурайна положила руку на эфес. Рука была как из камня — тяжелая и непослушная. Веки упрямо опускались на глаза.

Внезапно это гнетущее чувство исчезло, тело налилось веселой, звонкой силой. Клинок сам вылетел из ножен и взвился над головой. Насмерть перепуганная Сахна с визгом бросилась наутек по переулку, а Нурайна издала грозный и гордый боевой клич, готовясь драться хоть со всем миром — и победить!.

Увы, это было уже во сне. А наяву обмякшее тело Нурайны сползло по глиняному забору на землю. Сахна, перепрыгнув через уснувшую грайанку, с криком замахала руками вслед невольникам, которые медленно удалялись с носилками по переулку… очень медленно… словно ждали приказа вернуться…

— Но это… это просто невероятно! Это необходимо записать… для истории, на века… слышишь, мой мальчик?.. Ох, умоляю Сокола простить мою дерзость…

— Кому Сокол, а тебе до самой Бездны Орешек… Мне говорили, что ваасмирский летописец занес в свои книги все, что со мной случилось… нет, конечно, не все, а только то, что я рассказал на суде.

"— Этого мало! Необходимо сохранить для потомков каждую подробность! Я сам этим займусь. На обратном пути расскажешь все еще раз, не упуская ни одной мелочи. А официальные летописцы — знаю я их! Наверняка этот ваасмирец исходил слюной, расписывая королевскую мудрость, а твои приключения переврал! А со временем искажения станут еще значительнее.

Так всегда бывает!

Илларни разволновался, глаза его яростно блестели, тонкая рука грозно рубила воздух. Орешек с детства знал это свойство старика — легко забывать о собственных невзгодах и со всем душевным пылом бросаться в ученые рассуждения. Сейчас Илларни не думал о том, как выбраться из чужого города, где он считается преступником. Его заботили куда более важные и неотложные вещи.

— Наше летописание оставляет желать лучшего! Что увидят потомки, обернувшись в прошлое? Они увидят здание с пышно разукрашенным фасадом — но без людей.

То, что потомки прочтут, если вообще захотят марать руки о наши летописи, будет приглаженным, приукрашенным, упрощенным изложением бурных, запутанных, подчас кровавых и отчаянно противоречивых событий… Скажи, мой мальчик, та рукопись, что я прятал в тайнике за очагом… не нашли ее?

— Наверное, там и лежит.

— Это хорошо, надо будет ее оттуда забрать. Я изложил в ней свои взгляды на то, чему был очевидцем.