Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На тихо гудящую во мраке толпу священное животное не обращало внимания.

— Услышь нас, Гарх-то-Горх! — воззвал главный жрец. — Ответь: за что гневаешься?

Хор жрецов подхватил мольбу; свод пещеры отразил и усилил крик и швырнул его наружу, в содрогнувшуюся толпу. Мрак отозвался нестройным воем ужаса. Люди, плотно стиснутые плечами соседей, держались на ногах лишь потому, что в темноте некуда было падать. Побелел от волнения даже главный жрец, хотя по его воле и взметнулся этот вихрь человеческих эмоций.

Спокойной осталась лишь толстая крыса, специально приученная к шуму.

Подрагивая усами, она лениво тыкалась носом в седые волосы старика. Со стороны казалось, что священное животное что-то шепчет человеку на ухо.

Жрец, прямой и грозный, властно поднял руку. Сразу смолкли храмовые служители. Народ замолчал не так дружно, но все же понемногу воцарилась благоговейная тишина.

И обрушились на толпу страшные слова:

— Горе тебе, Нарра-до! Нарушен древний запрет! Осквернены небесные письмена!

Толпа многоголосо взрычала в ответ.

А жрец напористо и гневно поведал о том, что недавно жрецами храма был схвачен некий грайанец, подозреваемый в злом колдовстве. И сейчас Единый подал знак: за чужеземцем есть грех пострашнее чародейства. Этот человек — звездочет!

В ответ из мрака рванулась такая буря негодования, что даже привычная ко всему храмовая крыса обеспокоенно завозилась на плече жреца. Старик успокаивающе почесал ей спинку.

Душа жреца ликовала. Он любил такие мгновения власти над толпой, а сейчас его радость обостряли мысли о том, что в первых рядах, среди пышно разодетых придворных, стоит человек в простом, почти не украшенном вышивкой кафтане — смотритель дворцовых архивов по имени Хайшерхо…

Жаль, что темнота не дает увидеть его лицо! Ведь это люди Хайшерхо выследили звездочета, гнали его до столицы, обложили, как зверя в логове.

А храм просто потянулся через головы этих людишек и взял добычу…

Сильно, словно давая пощечину врагу, жрец взмахнул рукой. По этому знаку серая стена храмовых служителей расступилась.

К ногам главного жреца швырнули двоих пленников.

Тот, что выглядел моложе, перекатился на бок и замер, не пытаясь подняться. То ли еще не избавился от действия ядовитой колючки рухху, то ли притворялся. В глазах, медово-желтых, не было страха, лишь злая настороженность.

Второй — высокий длинноволосый старик — спокойно поднялся на ноги. Его узкое костлявое лицо было совершенно невозмутимо.

Главный жрец вздрогнул.