Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Разумеется, знаешь! — холодно ответила Нурайна, досадуя, что ее перебили, когда она вошла во вкус повествования. — Детишки — и те знают…

И притихла, словно перед ней возникла грозная тень и молча, одним взором запретила сплетничать о себе.

Он и впрямь был выше сплетен, этот человек, которого приемный отец нарек именем Лаогран Полночный Гром. Он не пожелал стать очередным правителем королевства Алых Скал и переименовал страну в Грайан — Оплот Спокойствия. Лаогран поклялся навести Железный порядок и покончить со смутами Огненных Времен — и новые, Железные Времена стали отсчитываться от года его коронации.

Он словно перечеркнул всю Историю за своей спиной — и остался в народной памяти Первым Королем…

Благоговейные раздумья Нурайны были прерваны вскриком из мрака.

— Что с тобой? — вцепилась она в локоть спутника.

— Я… ничего… почудилось, что стены хотят раздавить, наваливаются…

Встревоженная женщина пыталась хоть что-то разглядеть в темноте.

— Да ничего… — уже тверже повторил Орешек. — Это… это потеряло силу заклятие.

Так я и не думал, что этот дар при мне до старости останется — понимать горы…

На миг Нурайна задержала дыхание: ей показалось, что мрак стал гуще и враждебнее. Но тут же она справилась со страхом и сказала ровным голосом:

— Ладно, путь к Илларни мы помним, вот только как узнать, когда наступит утро?

— Может, по пряжке? Поясок должен бы предсказать, когда эта злобная сила… ну, в нору свою уползет, что ли… Тогда выждем немного для верности — и вперед!

Шестеро Избранных сгрудились вокруг Великого Одержимого.

Сейчас они походили не на безжалостных вершителей человеческих судеб, а на перепуганное овечье стадо. Да и как им было не прийти в смятение, если перед ними на черном жертвеннике не стонал истекающий кровью пленник, а возвышалась груда туго набитых холщовых мешочков, в которых скрывалась сила, способная уничтожить горный хребет вместе с ползающими по нему людишками.

Джилинер не сводил ястребиного взора с долгожданного сокровища.

Шайса зорко поглядывал то на бледного, взволнованного Илларни, то на грайанку с измученным лицом (пленница осталась на каменном «балкончике»).

На женщину Шайса посматривал вскользь, главное недоброе внимание направил на Илларни. Он не мог простить ученому вчерашней обиды. Когда вечером Шайса вместе с четверыми кхархи-гарр втащил по крутой узкой лесенке гигантскую льдину, он заранее представлял, как лицо старика перекосится от страха, изумления и горькой зависти.