Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Меж ними кое-где курились дымки не прогоревших кострищ. Людей не было видно: кто отсыпался после погони за бежавшими пленниками, кто еще не вернулся с ночной «охоты». Верблюды спали, тесно прижавшись друг к другу. Стреноженные кони щипали траву у источника.

Ухтах повернул голову — и вздрогнул, наткнувшись взглядом на черное пятно на гранитном склоне. Ночь еще не совсем покинула горный хребет, в складках камня залегли тени, но это пятно было мрачнее и страшнее других.

Пещера Кхархи!

Лишь раз был там Ухтах — в День Клятвы.

Но как ни старался вспомнить, что же довелось ему тогда увидеть — не мог, не получалось. В душе осталось ощущение благоговейного ужаса, остальное было словно занавешено тяжелой черной тканью. Знал Ухтах одно: после того жуткого, мучительно-блаженного дня он готов был хоть глотки зубами рвать — во славу и на радость Кхархи…

Из черного проема вынырнуло несколько человек, нагруженных кучей холщовых мешочков. Муравьиной цепочкой спустились они по каменной лестнице и начали вьючить свой груз в седельные верблюжьи сумы.

Ухтаха разобрало было любопытство, но он напомнил себе, что безопаснее как можно меньше знать о планах Великого Одержимого. Он вновь взглянул на пасть пещеры и посочувствовал часовым, что всю ночь стояли на лестнице. Небось страху натерпелись, зная, что рядом — тень Хмурого, покинувшая ужасную статую!

На мгновение черный занавес в памяти Ухтаха приподнялся: с каменного лика глянули страшные глаза, в которых было несочетаемое — мертвая жизнь…

Ухтах содрогнулся и пришел в себя.

Ну, что он, в самом деле, трусит? А с часовыми ничего не случилось. Вон к ним смена идет — те двое в белых головных повязках…

Глядя вслед двоим кхархи-гарр, Ухтах залюбовался богатырской статью одного из них. Этому и меч не нужен! Этот любого врага, словно комара, ладонью прихлопнет! Такой рост и плечи, подобные крыльям походного шатра вельможи, Ухтаху довелось видеть лишь раз в жизни… у одного грайанского наемника… у одного… О Хмурый, этого не может быть!

— Тревога! — еле слышно пискнул Ухтах, но голос тут же вернулся к нему, пронзительный и резкий.

— Тревога! Во имя Кхархи! Хватай их! Это грайанцы!"

"Призывные вопли проводника не остались неуслышанными. Суетящиеся вокруг верблюдов люди ринулись на крики, еще не поняв толком, кого хватать. Из шатров начали появляться заспанные кхархи-гарр — эти и вовсе не знали, из-за чего шум, и только увеличивали сумятицу.

Грайанцы, поняв, что разоблачены, приняли бой.