Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Показалось, что сейчас из уст короля прозвучат какие-то особенные, жуткие слова, которые навсегда изменят его судьбу — и нельзя будет вернуться к прежней жизни.

— Я говорю о черной колонне, — веско сказал король. — О колонне в Храме Всех Богов. О заклинании, которое освобождает демона.

Страх сразу покинул Нуренаджи, ему стало стыдно и досадно. Ай да дядя! С каким серьезным видом сунул под нос дураку-племяннику сказочку для детишек и глупых чужестранцев!

Но показать обиду было нельзя. Нуренаджи бросил поводья, уперся руками в бока, откинулся в седле — точь-в-точь как это недавно делал король — и расхохотался.

Не так звучно и басовито, как дядя, но все же похоже. Пусть король видит, что племянник оценил его прелестный розыгрыш!

Но смех разбился вдребезги, как глиняная кружка, под увесистым неодобрительным взглядом старшего Вепря.

— Если тебе так весело, возвращайся во дворец, там прохихикаешься. О важных делах можно и потом поговорить. Я подожду.

Придворная жизнь даже мраморную статую научит мгновенно менять выражение лица, подстраиваясь под настроение государя.

Нуренаджи молниеносно сделал огорченно-виновато-покаянно-глубокомысленно-серьезно-внимательную физиономию.

Нуртор выждал немного, не сводя с племянника укоризненного взора, затем смягчился и вернулся к прерванной беседе:

— Отец передал мне тайну, когда лежал на смертном ложе. А ты услышишь заклинание прямо сейчас, потому что… — Голос короля дрогнул, стал напряженным. — Потому что я не знаю, что будет завтра!

Нуренаджи изумленно взглянул на короля.

Тот хмыкнул, словно сам себе удивляясь:

— Не обращай внимания. На миг померещилось дурное. Как говорится, увидел искорку со своего костра… ладно, слушай!

Остановив коня и понизив голос, словно могли подслушать теснящиеся к дороге ели, Нуртор произнес несколько слов на неведомом языке — странном, глухо звучащем…

«Да он меня не разыгрывает! — в смятении подумал принц. — Он в самом деле верит в старую сказку! Положим, и я в нее верил… но это же было давно, в детстве…»

Комом к горлу подступило воспоминание: вот он, совсем еще мальчишка, остался без присмотра в храме.

Отец возле священного бассейна беседовал со жрецами, а Нуренаджи подкрался к черной колонне. Какой загадочной казалась она издали… а вблизи — ничего особенного, только облицована не светло-серыми, а черными плитами. У одной уголок отбит, виден застывший раствор.

Нуренаджи привстал на цыпочки, прижался ухом к колонне, затаился, надеясь услышать хотя бы дыхание пленного демона.