Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— И что моему государю угодно сделать с этой стервой? Под хорошим предлогом отправить на казнь? Или угостить в тюрьме чем-нибудь вкусненьким?

На этот раз Нуренаджи не стал поправлять мага, назвавшего его государем.

— Нет, казнь исключается. Мое правление не должно начаться с гибели на эшафоте красивой женщины, — с сожалением вздохнул Нуренаджи.

Маг отметил про себя, что эту мысль (безусловно, умную и верную) внушил принцу кто-то из Стаи. Надо выяснить, кто это оказывает на Вепря такое влияние.

— А что касается яда, — не без удовольствия рассуждал Нуренаджи, — надо подумать.

Те, что не оставляют следов, дают слишком легкую смерть, даже обидно. Ускользнет, подлая, в Бездну — и сама не заметит. А те, от которых она долго мучиться будет… ну, проще объявить на всех площадях, что это я ее отравить велел. Я со знающими людьми беседовал, так они в один голос…

— Государь, — вкрадчиво улыбнулся чародей, — я ведь тоже знающий человек… в своем деле. И я тоже видел те мерзкие сны. Если Вепрь позволит мне заняться Нурайной, она сама взмолится, чтобы ей дали яд.

Любой, лишь бы поскорее.

— Да? — заинтересовался Нуренаджи. — И что ты можешь с ней сделать?

— Не знаю. Может, она умрет от разрыва сердца. Может, сойдет с ума. Или сломается, станет моей покорной рабыней. Я еще не пробовал силы, случая не было.

— Что-то вроде тех снов?

— Гораздо жестче, грубее, беспощаднее. Мы с этой гадиной говорим на одном языке и сражаемся одним оружием. Но она еще не знает, что такое настоящая сила.

— Звучит восхитительно.

Что ж, отправляйся в Замок Темного Ветра. Я дам тебе записку для Хранителя…

— Не надо, государь. Грайанка не приходила по ночам в наши спальни. И мне незачем тащиться к ней. Замок я знаю… пусть мне только скажут, где поместили эту негодяйку.

— Это можно выяснить хоть сейчас. И не тяни, пусть сегодня же ночью…

— Зачем ждать ночи, мой повелитель? Это же не сны, неприятные, но безвредные… Все будет куда реальнее и опаснее…

* * *Сидя на краю постели, Нурайна угрюмо обозревала комнату.

Посторонний наблюдатель решил бы, что женщина раздавлена горем. И ошибся бы. Первый приступ отчаяния быстро прошел — королевская дочь была не из тех, кто без толку оплакивает свои невзгоды.

Она уже успела внимательнейшим образом осмотреть комнату, куда ее поместили, даже за ковры заглянула на всякий случай. Увы, ни заколоченных дверей, ни люков в полу… ну и ладно, не очень-то она и рассчитывала! Решетка на окне до отвращения прочная — это уже хуже.