Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Парни, покажите куда идти в зал на самбо — обратился он к ним, и указал кивком на меня — К вам пополнение.

— Ну пойдем за нами — приветливо кивнул мне тот, что повыше и протянул крепкую ладонь — Денис

— Юра — пожал ему руку я

— Руслан — сунул мне руку коренастый здоровяк.

— Юра.

Моя рука как будто попала в тиски. Его кисть с короткими мощными пальцами, развивала просто, какое то, невероятное усилие. Я изо всех сил сжал его руку в ответ, чтобы мне не раздавило мою. Но он уже отпустил хватку, даже не заметив моих усилий.

— Записываться на занятия? — доброжелательно спросил меня Денис

— Да, хочу заниматься — осторожно ответил ему я.

— Тренировался где раньше?

— Немного боролся, но так баловство — махнул я рукой — хочу научиться по настоящему.

— Тогда ты по адресу — кивнул Денис — Федор Степанович тренер от бога. Сам чемпион Союза, и много классных мастеров воспитал. Мы сейчас в раздевалку, а ты подойди к нему в тренерскую, представься, расскажи о себе.

Мы во время разговора поднялись на каменное крыльцо и вошли в длинный коридор. В конце коридора была широкая двойная дверь, одна створка которой была открыта, и сквозь нее было видно огромный желтый борцовский ковер. Денис указал мне на закрытую дверь с надписью «Тренерская». Я подошел и постучал костяшками пальцев в дверь.

— Открыто — послышалось оттуда

Я вошел внутрь небольшой комнаты метров пятнадцать — восемнадцать площадью. Внутри из мебели были пара старых столов, старый же кожаный диван, с местами лопнувшей оббивкой, стойка вся заставленная кубками.

На стенах в деревянных рамках висели многочисленные грамоты, а над одним из столов рядом портреты Ощепкова и Харлампиева. Однако необычненько. Подумал я о портретах. Если Харлампиев, которого в советской истории официально считали создателем самбо, вполне вписывается в мое представление об этом времени, то портрет Ощепкова в кимоно, там где он с наголо бритым черепом спокойно смотрит на зрителя, это необычно.

Ведь Ощепков погиб в бериевских застенках тридцать восьмом, как японский шпион и враг народа. Уже потом через двадцать лет его реабилитируют, но еще долго его вклад в создание Самбо будет стыдливо замалчиваться.

На диване сидел загорелый мощный мужик лет пятидесяти с лишним одетый в адидасовские спортивные брюки и синюю майку, на ногах у него были белые легкие полукеды.