Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Соответственно, и ошейник с именем и адресом нужен был для того, чтобы в случае невозвращения домой Лагранжа его могли вернуть хозяину за вознаграждение. В доме, как вы заметили, кошачий ящик с опилками отсутствует, оттого здесь и запахи. Преступник, пытаясь создать впечатление нахождения в доме профессора, кота не выпускал и форточку закрыл.

Клим Пантелеевич подошёл к окну и распахнул форточку. Кот мгновенно выскочил из рук Игнатьева, запрыгнул на подоконник и растворился в пространстве открытого прямоугольника. Присяжный поверенный растерянно развёл руками и пробормотал:

— Где же теперь я его найду?

— Не беспокойтесь, Родион Спиридонович.

Ещё вернётся в дом.

— Лагранж — странная кличка, — изрёк пристав и усмехнулся: — А впрочем. Стоит ли удивляться? Профессору чудачеств было не занимать.

— Это фамилия известного французского математика XVIII века, внёсшего много нового в теорию чисел и теорию вероятностей. Это как раз то, чем занимался Поссе, пытаясь соединить математический анализ и хорарную астрологию.

Я полагаю, ему это удалось. С помощью сего симбиоза, как следует из его писем, он научился выигрывать в любую лотерею, то есть почти на сто процентов угадывать выигрышные номера.

— Помилуйте, Клим Пантелеевич, да разве такое возможно? — вымолвил полицейский, медленно проводя пальцами по бакенбардам.

— В своём последнем письме Поликарп Осипович поведал, что ему удалось вывести некоторые математические величины и он на пути открытия идеальной формулы, позволяющей угадывать номера «счастливых» лотерейных билетов практически безошибочно.

Он ждал розыгрыша лотереи «Тюльпан», билеты купил в столице, заполнил и отправил. Вернулся в Туапсе и продолжил работать над уточнением формулы.

— Тогда, выходит, любой человек, имеющий под рукой формулу профессора Поссе, мог выиграть в лотерею? — высказал мысль Игнатьев.

— Да, если только профессор написал итоговую формулу с пояснениями, доступными для простого смертного.

— Что ж, господа, давайте осмотрим кабинет, — проговорил пристав и шагнул в соседнюю комнату.

Книги от пола до потолка занимали три стены кабинета. Сквозь оконное стекло солнечный луч падал на письменный стол и упирался в спинку деревянного кресла, рядом с которым стоял венский стул. Поверхность стола занимал письменный прибор, каменный стакан с карандашами и счётный цилиндр Нестлера[30], настольный календарь, «Отчёт Общества Армавир-Туапсинской железной дороги за 1913 год» и совсем небольшая шахматная доска с расставленными фигурами.