Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А вечером к руководителю экспедиции доктору Хольцеру пришли эти двое. Представились голландскими археологами из Александрии. Сказали, что ведут там раскопки. Хольцеру ничего не оставалось, как пригласить их к ужину. Они достали из рюкзака консервы и коньяк. Сидели за столом, выпивали, говорили о науке. Пили, ели, а потом вдруг я почувствовал себя плохо и ушёл в палатку. Прилёг на койку. Всё. Больше ничего не помню… Выходит, эти двое меня и похоронили заживо. Но как они вывезли меня из лагеря? И зачем? Проще было отравить… Так.

Надо думать, как отсюда выбраться. Помнится, читал когда-то в одном романе, что делать, если вас заживо закопали в гробу. Во-первых, нельзя тратить воздух. В классическом гробу запас воздуха — на час, максимум два. Необходимо глубоко вдыхать и медленно выдыхать. Вдохнув, нельзя глотать, это вызывает гипервентиляцию — опасное явление, которое происходит при частом поверхностном дыхании, когда вдох производится в верхней части грудной клетки, что приводит к снижению уровня углекислого газа в крови.

Кричать бессмысленно. Крик приводит к панике. В результате усиливается сердцебиение и дыхание, а значит, и расход воздуха. Ни в коем случае не стоит зажигать спички или зажигалку, это отнимает кислород… Кстати, а что у меня в карманах? Часы? Отлично. — Ардашев опустил руку, вынул золотой мозер, открыл крышку и завёл. Механизм заработал. Он нажал на кнопку — заиграла привычная музыка. Саркофаг, точно гитарная коробка, усилил звучание. Извне донёсся чей-то голос. А вот теперь надо было звать на помощь.

Набрав полные лёгкие воздуха, прокричал:

— Энахуна![4]

Плита сдвинулась. От яркого света разведчик зажмурился.

— Ахреб![5] — крикнул кто-то.

Клим Пантелеевич открыл глаза. У него на груди сидел скорпион. Местные бродяги с интересом разглядывали европейца…

— Ваш ход, Клим Пантелеевич, — нетерпеливо выговорил доктор Нижегородцев.

— Да-да, простите, задумался… Ну что ж, тогда я возьму вашу пешечку и объявлю шах. Слону недолго осталось почивать…

— Не страшно. Им и закроюсь.

— Это ещё как сказать, дорогой Николай Петрович. Вам опять шах конём и, по-моему, мат.

— Как же это я не заметил? — разочарованно вымолвил доктор.

— Бывает.

К столу, где играли во «Флирт цветов», подошла горничная и что-то шепнула хозяину. Иванов поднялся и объявил:

— Дорогие дамы и господа, прошу всех перейти в соседнюю комнату. Стол уже накрыт. Попробую вас удивить магрибской кухней. Мне удалось на две недели выписать из столицы повара, который знает в этом толк.