Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ардашев, следом за Поляничко, проследовал в небольшую квартиру, состоящую всего из одной комнаты, кухни и маленькой, не более сажени в длину и два аршина в ширину, кладовой. Труп, прикрытый простынёю, лежал на кровати. Пахло кислой капустой, человеческими испражнениями и тошно-приторным запахом уже разлагающегося трупа. Завидев вошедших, коридорный поднялся.

Адвокат осмотрел помещение и, не найдя ничего, что заслуживало бы внимания, прошёл на кухню.

— А где же мышь?

— Коридорный убрал. Я велел. А зачем она вам?

Грустным натюрмортом смотрелся недоеденный ужин: слегка подсохшая колбаса, уже чёрствая краюха хлеба, порезанная дольками и приправленная постным маслом редька, сало, два солёных огурца и остатки квашеной капусты в миске.

На полу валялась откупоренная бутылка подсолнечного масла размером с обычную косуху[11] с этикеткой «Маслобойный завод Г. Ломагина». Такая же бутылка, только не початая, хранилась и на подоконнике.

Ардашев поднял бутылку, понюхал и сказал:

— Полагаю, здесь произошло убийство.

Этот Орешкин был отравлен подсолнечным маслом, которым он заправил редьку и квашеную капусту. В тот момент, когда ему стало плохо, он, вероятно, схватился за стол, и бутылка упала. Масло разлилось. Мышь прибежала на запах и, отведав отравленного продукта, сдохла. Я, конечно, могу ошибаться, но эксперт, который проведёт химический анализ оставшегося масла, — нет.

Ардашев заткнул горлышко пробкой и протянул бутылку Поляничко. Тот поморщился и сделал знак глазами помощнику. Каширин покорно принял объект будущей экспертизы.

— В таком случае предстоит выяснить, где была эта бутылка куплена, — заметил Поляничко.

— Так никто её не покупал, — заговорил коридорный. — Намедни тут явился приказчик маслобойни Ломагина и спросил, можно ли для рекламы расставить у двери каждого жильца по бутылке этого масла. Мол, новый сорт семечки поступил. Я разрешил.

— Но откуда тогда здесь две бутылки? — не понял Каширин.

— Знамо откуда. У докторши Орешкин и стащил, — пояснил коридорный.

— Она из квартиры почти не выходит на улицу. Только во двор.

— Как выглядел тот приказчик, помните? — осведомился Поляничко.

— С усами и бородатый, как цыган, аж до самых глаз. В пальто, шапке и сапогах.

— А сколько лет?

— Не знаю. Я его метрики не видел. Моих, должно быть, лет.

Поляничко уставился на Ардашева и спросил:

— То есть вы считаете, что это была вторая попытка отравить Кирюшкину с одной и той же подсказкой — крысиным хвостом?

— Именно так.