Name: Не верь мне
Author: Алиса Ковалевская

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Постоянное чувство опасности выматывало так, что каждый пережитый день казался несусветной удачей. Но опять-таки, это не самое страшное.

Самое тяжелое - ощущать себя ничем. На самом деле, для этого много не надо, даже бить не обязательно. Достаточно относиться к человеку как к последнему дерьму на своих ботинках. И очень быстро это приводит к тому, что ты сам начинаешь себя таковым видеть, если не за что держаться.

Первые полгода были самыми… страшными в моей жизни. Я переживал крах всего. Своей жизни, семьи, мечтаний, самого себя… Только там я понял, что значит быть никем.

Не неудачником без машины и миллионного заработка, а реально ни-кем. Я мнимую Олину измену переживал уже не так остро, как кризис… как разрушение собственной личности. Мысли о том, что Олин ребёнок не мой, скорее даже помогали. У меня было то, куда я мог скрыться, тот карман сознания, в который я проваливался, вынося себя из разрушающей меня реальности.

Я до сих пор переживал предательство единственной в своей жизни женщины, которую любил, но как не парадоксально, именно благодаря этому я дышал.

Наверное, будь между нами всё как прежде, я бы скорее всего сдох от печали по тому, что я потерял. А так, Оля уже была не моей, она отказалась от меня, ещё не зная о том, как низко я пал. И боль от этого позволяла держаться на плаву. Я уходил в эти чувства, потому что это всяко было лучше той пустоты, что пыталась убить меня каждый день.

А потом приехал Лёшка. Загадка, как ему удалось получить свиданку. Не родственник, не сват и не брат.

И я больше, чем уверен, что даже в моём личном деле он не упоминался вообще. Да и отсидел я по тем меркам, всего ничего. Но то ли отец ему подсобил, то ли ещё чего. Может, какие свои связи были. Но факт остаётся фактом. Меня подорвали на ровном месте и повели на свидание, закрывая и открывая очередные двери, лязгая затворами. Я до сих пор спокойно к этому звуку относиться не могу. Будто бы вся тюремная бытность только и держится на одном этом скрежете металла об металл.

Самым очевидным было, что приехали родители. А в груди полыхало наивное желание – Оля. Оказался Гаранин.

Мы не виделись меньше года, но за это время он успел кардинально поменяться. Весь осунувшийся, он напоминал тень самого себя. Его отец говорил, что Лёшка сильно болен. Он ошибался. Там было уже без шансов. Он умирал, медленно, но верно. Ужаснее всего, что он это прекрасно понимал, но был бессилен, собственноручно убивая себя, вгоняя в свою кровь очередную дозу.