Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как бы то ни было, чем дольше Софи на него смотрела, тем сильнее затаивала дыхание."

"Наконец она отвела взгляд, оглядывая остальных Старейшин, вставших двумя ровными рядами по обоим краям сцены. Они были одеты в плащи разных цветов, расшитых подобающими драгоценностями, а на головах поблескивали обручи. Держались они строго, по-королевски, высоко подняв головы. Расправив плечи.

Но тонкие морщинки пересекали лбы и щеки, а губы были крепко поджаты. Софи много раз встречалась с Советом – чаще, чем ей бы хотелось, – и редко видела, чтобы они так волновались.

Она перевела внимание на трех главных своих сторонников – Бронте, Орели и Терика, – пытаясь понять, что за новшества грядут. Но Бронте был обычным собой: хмурым, остроухим древним эльфом. Орели тоже было сложно прочесть. Благодаря розовым щекам и мягким светлым кудрям она всегда казалась спокойной и воздушной. А Терик…

…смотрел прямо на Софи.

Темно-синие глаза встретились с ее карими, как будто он вновь пытался прочесть ее.

Он был единственным дескраером среди эльфов – то есть, тем, кто умел считывать потенциал. Однажды он уже пытался прочесть Софи, но не смог понять, что почувствовал. Лишь то, что это чувство было «сильным».

– Наш мир изменился, – продолжил Старейшина Эмери. – Мир и спокойствие, коими мы наслаждались последние тысячелетия, пропадает. Но мы не позволим им исчезнуть! Сила мятежников – иллюзия. Вскоре они станут лишь краткой главой в нашей длинной истории – главой, которая засвидетельствует нашу гибкость и наше перевоплощение, но к этому мы вернемся через мгновение.

Сначала мы хотим сказать, что восстановим все, что было разрушено. Старейшина Дарек, пожалуйста…

Один из незнакомых Софи Старейшин подошел к краю сцены. У него была кожа теплого коричневого оттенка, а блестящие черные волосы вились на концах. Он напомнил Софи тореадора, скорее всего, из-за ярко-красного плаща, который резко рассек воздух, когда он вскинул руки в сторону пирамиды.

Когда брезент затрепетал и задрожал, Софи подумала, что он гастер – но воздух не шевелился, а тяжелая ткань медленно поднялась в центре, будто невидимая гигантская рука ухватила ее, как платок.

Брезент завис над пирамидой, отбрасывая на нее глубокую тень, – и из-за этого несколько мгновений Софи не замечала важного открытия.

Стеклянную пирамиду отремонтировали.

Панели переливались и блестели, отбрасывая на двор цветные всполохи.