Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Возг лавив оппозицию, он столкнулся с теми же проблемами, что и президент Афганистана — не все полевые командиры хотели подчиняться, да и те, что подчинялись, могли перекинуться на сторону любого другого лидера, если такой объявится. Лидер Исламского общества Афганистана долгие годы войны с советскими войсками рвался к власти, а достигнув ее, вот взял и отдал бы? Да никогда. Президент явно лукавил.

— Мы с тобой, многоуважаемый Нурадин, одной веры, одного племени, и нам с тобой строить одно большое исламское государство для мусульман, — продолжал вещать Раббани.

— Ты поможешь мне в наведении порядка в Афганистане, а впоследствии я пошлю своих воинов рядом с твоими на границу резать шурави и дальше по всей стране. Таджикистан и Афганистан — страны-братья, нам жить вместе по одним законам, с одной верой.

«Хорошо говорит, складно. Ясно, к чему клонит благообразный старец, пусть таджики ударят в спину узбеку Дустуму. Начнут резать глотки его солдатам, потом генерал вместо того, чтобы идти на приступ Кабула, будет вынужден повернуть свои танки против таджиков.

Его солдаты хорошо вооружены, обучены, имеют достаточный боевой опыт. Кроме того, они будут воевать на своей земле. Но пока солдаты Дустума будут истреблять соплеменников, президент укрепит столицу войсками своих сторонников. Такой союз мне не нужен».

— Я бы хотел от тебя, Нурадин, узнать, как ты и твои люди смотрят на сотрудничество с нами. Если мы вместе: наш плов — ваш плов, наши ружья — ваши ружья.

Мы братья, значит, все поровну, — Раббани явно напирал на гостя.

Но человека, которого в свое время не смогли сломать государственные спецслужбы с их мощнейшим аппаратом физического и психического подавления, вряд ли удастся сломать единственному человеку, пусть даже и доктору-богослову, и президенту страны в одном лице."

"— Уважаемый, — опустив мундштук кальяна на поднос, начал Абдулхан Нурадин, — фатальным стечением судьбы мы стали изгнанниками из своей страны и тем же стечением поселились мы на землях, которые контролирует генерал Дустум.

И это не была бы черная неблагодарность — вонзить нож в спину хозяину, пустившему тебя на ночлег? Если бы мы жили на твоих землях, многоуважаемый президент Раббани, ничто не помешало бы заключить соглашение о дружбе и сотрудничестве во всех областях, а так, прошу извинения, — таджик приложил к своей груди в белой атласной одежде широкую ладонь.