Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Главное, что в нем было много чего ценного, поскольку, как догадываюсь, принадлежал вождю чихну Мраиуе. Во-первых, четыре испуганные женщины: три совсем молодые, лет тринадцать-пятнадцать, и одна немного за двадцать, которая в сравнение с ними казалась старой. Все четыре обвешаны украшениями из желтого металла так щедро, что стали, наверное, раза в два тяжелее. Одних только тонких золотых браслетов на каждой руке было штук по десять. Я еще подумал, что это закрученная в спираль золотая проволока.

Во-вторых, на каждую полагался сундучок из черного дерева египетской работы, украшенный резьбой и расписанный золотой краской, заполненный дорогой косметикой и не поместившимися на теле драгоценными украшениями. В-третьих, баулы с разным тряпьем из дорогих тканей. В-четвертых, золотая, серебряная и бронзовая посуда, явно награбленная у египтян.

Все это мы с Пентауром быстро перенесли на богато украшенную повозку, стоявшую рядом с шатром. В нее запрягли пару молодых крупных ослов и на длинном поводу привязали к задку колесницы.

Пентаур правил колесницей, а я следил за повозкой и шагающими за ней женщинами, которые стали раза в два легче, поэтому двигались бодро, и криками отгонял от них колесничих и пехотинцев, ворвавшихся во вражеский лагерь и метавших заиметь такую же ценную добычу. Подозреваю, что из-за этих баб Мраиуя и проиграл сражение. В бой надо идти голодным во всех смыслах слова.

Теперь мы не спешили.

Мой катана останавливался возле убитых, которые могли быть поражены моим копьем, и одним ударом ловко отсекал кисть руки, складывая их в мешок из грубой льняной ткани, подвешенный снаружи кузова. Мешок быстро наполнялся, пропитался кровью и темнел. Надолго остановились возле того места, где шло основное сражение. Пентаур отправился собирать мои стрелы и отрубать кисти, а я смотрел, как египетские пехотинцы, скорее всего, из задних шеренг, тоже обзаводятся свидетельствами своей доблести.

Кто шустрей, тот и герой. Впрочем, заметив захваченных нами женщин, многие оставили трупы в покое и понеслись к вражескому лагерю.

По пути их и многих других завернул какой-то командир на колеснице, направив туда, где был левый фланг вражеского войска, занятый народами моря. Там теперь стояла большая часть нашей армии, причем не в расслабленном состоянии, как должно быть после победы. Звуков сражения я не слышал.