Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все трое ходили туда-сюда в поисках других улик, подсвечивая себе фонарями; на свету одного из них Дайсон разглядел лежащий на дороге предмет и подозвал ближайшего полисмена. Когда тот подошел и поднял находку, Дайсон сказал:

– Гляньте-ка, Филипс, гляньте, – эта штука, кажется, по вашей части!

Это был камень, обломок кремня, поблескивающий как обсидиан, в форме широкого лезвия, схожего с теслом. С одного конца камень был шероховатый, и его легко было зажать в руке; весь он был в длину не более пяти дюймов.

Кромка лезвия была вся в крови.

– Что это, Филипс? – спросил Дайсон, и Филипс внимательно осмотрел орудие убийства.

– Это кремневый нож первобытного человека, – сказал он. – Сделан около десяти тысяч лет назад. Такой же точно был найден близ Авбери, в Уилтшире[32], и все специалисты сошлись на этой дате.

Полисмен оторопел от такого поворота событий; Филипс сам ужаснулся тому, что сказал. Но Дайсон, казалось, позабыл о ноже. Только что прибывший инспектор слушал краткий доклад о происшествии, держа фонарь над головой убитого человека.

Дайсон же с болезненным любопытством смотрел на стену, – что-то он там увидел, прямо над тем местом, где этот человек лежал; это были какие-то знаки, коряво нацарапанные красным мелком.

– Темное дело, – сказал наконец инспектор. – Кто-нибудь знает его?

Из толпы выступил какой-то мужчина.

– Я знаю, начальник, – сказал он, – это большой человек, доктор, а звать его сэр Томас Вивиэн; был я в больничке этак с полгода назад, так он туда приходил часто; добрый очень был человек.

– Господи, – воскликнул инспектор, – это и впрямь скверная история! Ведь сэр Томас Вивиэн пользует королевское семейство! А в кармане у него часы ценой в сотню гиней[33], так что это не ограбление.

Дайсон и Филипс дали офицеру свои визитные карточки и удалились, с трудом пробившись через толпу, которая все росла и росла; улочка, только что пустынная и заброшенная, быстро заполнялась роем зевак: белые лица, выпученные глаза и жужжание голосов, полных изумления и ужаса, прерываемых окриками полицейских.

Вырвавшись из этого круга праздного любопытства, друзья быстро зашагали прочь; в течение двадцати минут они не проронили ни слова.

– Филипс, – сказал Дайсон с жаром, когда они вышли на узкую, но приветливую улочку, чистую и ярко освещенную, – Филипс, я должен извиниться перед вами. Я был неправ, затеяв тот разговор сегодня.