Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его ноги поскользнулись на чем-то клейком. Он с криком отступил… При свете фонаря он увидал неподвижно сидящего Гойши, между тем как кровь сочилась из его ран.

– Мой бедный Гойши! – воскликнул священник. – Что с вами случилось?

Услыхав голос друга, слепой понял, что он спасен. Он зарыдал и сообщил все, что с ним произошло.

– Бедный, бедный Гойши! – с сожалением проговорил его друг. – И подумать, что вы должны были перенести такое страдание по моей вине! Я на всем вашем теле написал заклинания, а уши-то и пропустил! Я думал, что мой помощник сделал это! Но мне надо было удостовериться самому… Теперь остается только постараться вас вылечить.

Утешьтесь, друг мой: все-таки самая большая опасность прошла, вас никогда больше не потревожат ночные посетители!

* * *Благодаря прекрасному уходу знающего врача раны Гойши зажили. Слух о его необыкновенном приключении разошелся по всей стране, и он сделался знаменитостью. Много знатных и богатых господ приезжали в Шимоносеки, чтобы послушать его песни, и щедро его вознаграждали крупными суммами денег.

Скоро он сделался богатым человеком…

Но с той поры его все звали Мими-Наши-Гойши, что значило Гойши-Безухий!

Перевод Елены Ильиной

Кимико

Желание быть забытой возлюбленным душе гораздо труднее, нежели старание самой не забыть…

Из стихотворения Кимико"

"На бумажном фонаре у входа в один из домов Улицы гейш написано ее имя. Ночью эта улица производит фантастическое впечатление: узкая, как коридор, с глухими фасадами из темного полированного дерева, напоминающими пароходные каюты первого класса; в маленьких раздвижных дверях – оконца, затянутые бумагой, похожей на узорчатое стекло.

Здание в несколько этажей, но в безлунную ночь этого и не заметишь: освещены только нижние помещения до спущенных маркиз, – все остальное, вверх, темно. Сквозь узенькие бумажные окна светятся лампы изнутри; светятся фонари, висящие снаружи, по одному у каждой двери. Смотришь вдоль улицы, между двумя рядами таких фонарей, сливающихся в перспективе в неподвижную массу желтого света.

Фонари – яйцеобразные и цилиндрические, четырех- и шестиугольные – с японскими надписями, в красивых иероглифах.

Улица безмолвствует, как выставка после ухода посетителей. Обитательницы ее упорхнули и украшают своим присутствием банкеты и пиршества; как ночные бабочки, они живут только ночью.

Если идти с севера на юг, то на первом фонаре слева читаешь «Кинойя: ухи О-Ката» – то есть «золотой дом, в котором живет Оката».