Ночной звонок читать онлайн

Садись на беседку!

Скамья была роскошная — длинная, широкая, с удобной спинкой, сияла зеленой краской. Саша Длинный сел первый и с наслаждением вытянул ноги. Заглянув в выложенную кирпичом яму, сказал:

— Это очень прекрасно — здесь сидеть. Лучше, чем там лежать. А, Рябиков?.. Эх, половили мы с тобой разных мошенников, да и бандитиков, случалось. Помнишь?

— Как не помнить, Александр Никитич.

— Что с Синевым-то? — строго спросил и кинул искоса прицельный взгляд.

— А вы что-нибудь знаете, Александр Никитич? Хотел посоветоваться.

— Знаю тебя: ты советоваться пришел, когда сам уж все уяснил. Так?

— Да почти… но и не совсем. Хочу помощи просить. Совета.

Старик медленно и торжественно поднес руку к седому усу.

— Дам совет. Брось-ка мне китель, вон на бугорке лежит. Счас и пойдем.

— Куда, Александр Никитич?

— Вниз пойдем — покуда. Беседу будем вести, — ответил бывший старшина и гроза оковецких «мошенников и бандитиков».

Разговаривая, они спустились с кладбищенского холма. Прошли центральной улицей.

Затем старик свернул в проулок, который вел к больнице — и решительно направился к дому Хлыновых.

4

Когда миновали забор, за которым уже начиналась территория обитателей длинного кирпичного дома, Саша Длинный сказал:

— Вот какое тут дело-то, родимый… — Рябиков невольно улыбнулся, вспомнив, как в свое время доставалось Александру Никитичу в милиции за это слово — «родимый» — которое он, страж порядка, употреблял и в те годы. Случалось, что с беспечной фамильярностью и начальнику его адресовал.

 — Слыхал я, как гавкали друг на дружку Костька Хлынов с маткой своей. Я Костьку-то, паршивца, с люльки знаю. А кричали они вот о чем… Костыка матке: не бреши, что Пашку брат утопил — сам утоп! Она ему: а я, мол, видала. А он в ответ: ты-то ничего не знаешь, а вот я точно знаю… Намотал я это дело на ус. Думаю — пригодится. Вот и пригодилось.

— Когда слыхал, Александр Никитич?"

"— А на второй день после того, как ты тут был. Они отношения выясняли, а я шел мимо, здесь, вдоль забора, да и слышал.

Постоял еще по старой привычке, — вздохнул он то ли с печалью, то ли с застарелой тоской. — Да вон и Костька… Эй! — возвысил он старческий голос, сделав его начальственным и суровым, а поди-ка сюда, Костька!

Младший Хлынов, все в той же распахнутой на смуглой груди желтой рубахе, оглянулся, минуту помедлил, потом независимо подошел.

— Здорово, дядя Саша, — сказал с насмешливой почтительностью, не глядя на Рябикова.