Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Скорее всего теми, кто причастен к смерти пяти щенков и к пропаже шестого. То есть вами, Дмитрий Олегович! По моим подсчетам, на вас они выйдут… гм!.. Примерно в течение недели.

– Па-а-анятно! – кисло усмехнулся Корсаков. – Детки высокопоставленных родителей? Не так ли?!

– Совершенно верно, – кивнул Борис Иванович. – ОЧЕНЬ высокопоставленных! – тут он назвал ряд фамилий, и полковник присвистнул в изумлении.

– Назревает крутая заваруха. Разборки на высшем уровне! – вклинился в разговор Рябов. – Мы всеми силами постараемся тебя отстоять, но… расклад пока не в нашу пользу… Так что, Дима, езжай-ка ты в Чечню на полгодика.

Боевики там вновь активизировались. А за это время, глядишь, ситуация как-нибудь да утрясется.

– Когда прикажете собираться в дорогу? – невозмутимо осведомился Корсаков.

– Сегодня! Получишь командировочные, экипировку, документы прикрытия, но сначала, – Рябов вдруг дотронулся пальцем до уха, хитро подмигнул, указывая на неприметную дверцу в стене, и продолжил как ни в чем не бывало.

– Сначала выслушай мои инструкции, потом ознакомься с некоторыми документами. В них ряд сведений, необходимых для выполнения твоего задания. Вот папка, почитай после инструктажа, – Владимир Анатольевич протянул полковнику программу телевидения на неделю и щелкнул пультом-«лентяйкой». Из компактного музыкального центра понесся его собственный голос, неторопливо раздающий ц.у. Нелюбин же с Корсаковым пружинисто поднялись на ноги и, следуя знаку начальника «…» Управления, бесшумно приблизились к вышеупомянутой двери.

Рябов аккуратно отпер ее и пропустил генерала с полковником в средних размеров помещение, отделанное звукоизолирующими панелями. Зайдя последним, он защелкнул за собой замок и включил тумблер, скрытый в стенном шкафчике. Послышался негромкий, монотонный гул. Стены слегка завибрировали[17].

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Владимир Анатольевич радушно указал на обитые кожей кресла, стоящие у небольшого столика с тремя фарфоровыми чашками и с хрустальной пепельницей посередине.

– Теперь можно поговорить спокойно и… откровенно, – произнеся эти слова, начальник «…» Управления достал из бара расписной термос и разлил по чашкам ароматный, дымящийся кофе. – Милости прошу!

Не заставляя себя долго упрашивать, Корсаков, обжигаясь, на одном дыхании выпил свою порцию и, испросив взглядом разрешения, закурил сигарету…

– Ситуация действительно на редкость паршивая, – тихо сказал Нелюбин.