Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Александр бросил на Рафаэля уничтожающий взгляд, что ее немало позабавило.

Кристина решила последовать ее примеру, и они вместе поднялись на второй этаж, оставив Александра одного с гостями. Спальня Кристины находилась в конце коридора в противоположной стороне. И Мелани проводила ее до самой двери.

– У вас блестят глазки, милочка, – удовлетворенно сказала она. – Дела, значит, продвигаются.

Мелани улыбнулась. Ей ничего не удается скрыть.

– Продвигаются.

– Но не стоит торопить события, всему свое время. – Кристина остановилась и лукаво на нее посмотрела.

– Вам только на пользу, что к нам приехали Дибсоны. Я заметила, какие взгляды бросал мой внук на Рафаэля. Давненько я так не веселилась. Мне показалось, что он не удержится и силой оторвет вас от него.

– Вы преувеличиваете. Александр был занят Дорой.

Кристина отмахнулась.

– Эта прилипала всегда так себя ведет, но она не может его интересовать. Ему не нужен второсортный продукт.

Не удержавшись, Мелани засмеялась. Назвать Дору второсортным продуктом могла только Кристина.

Но ей понравилось."

"– Вам она не нравится, Кристина. Но чем она заслужила вашу неприязнь? – поинтересовалась Мелани.

– А, это давняя история, не хочется ворошить старое. Спокойной ночи, милочка. И всего вам хорошего.

От изумления Мелани приоткрыла рот. Неужели бабушка Александра обо всем догадалась?

Не может быть!

Пока она шла до своей комнаты, то думала о Кристине. Ей было интересно узнать о ней побольше. Мелани всегда нравилось узнавать новое о людях невозможно, отчасти поэтому она пошла работать к Дамиану Честерну.

Но стоило ей оказаться в спальне, как все мысли о Кристине исчезли. Сегодня она здесь будет спать не одна.

Волна желания затопила ее. Ей стало душно в платье, и Мелани поспешила от него избавиться. Она скинула его, и оно так и осталось лежать бесформенной грудой на полу.

Она подошла к зеркалу. Никогда еще она не видела себя такой, неудивительно, что у Кристины возникли подозрения. К тому же она сама подлила масла в огонь своим небрежным замечанием о купании.

Глаза ее были затуманены, щеки пылали, а губы то и дело подрагивали, прося о поцелуях. Соски напряглись и превратились в тугие бутоны, их было видно сквозь прозрачную ткань бюстгальтера. Теперь и он доставлял ей неудобство. Было невыносимо терпеть прикосновение ткани.

Мелани дрожащими руками расстегнула его и резко сняла. Потом прерывисто вздохнула и увидела, как колыхнулись ее груди. Она осторожно до них дотронулась, но тут же отдернула руку.