Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Торопливо содрали комбинезоны, оставшись в спортивных шароварах и футболках, побросали в заранее выкопанную ямку и пятнистый камуфляж, и ботинки, и автомат.

– Давай в темпе! – выдохнул Родион, жадно затягиваясь сигаретой.

Соня трудилась, как трудолюбивая белочка, запасающая на зиму кедровые орешки, – лущила бумажники, словно шишки, бросала деньги в пластиковый пакет, а «чешую» отправляла в яму.

Пакет распухал на глазах, мелькали серо-зеленые лики американских президентов, бородатых и безбородых, благообразных и не особенно, мелькали бородатые исторические личности в старинных беретах и большеглазые дамы с немецких марок, иероглифы на японских иенах, бог ведает зачем приготовленных для Стамбула – видимо, обменный курс был неплох, отечественные рубли, еще какая-то экзотическая валюта, которую он не успел рассмотреть…

– Мама родная! – выдохнула она, по-детски округлив рот.

– Родька, да тут сто-олько…

– Работай, Бонни! – фыркнул он, похлопав боевую подругу значительно ниже талии. – Мы им докажем, что советский интеллигент – самый разбойный в мире… Трамбуй поплотнее, потом разгладим…"

"Сумку бросили поверх кучи выпотрошенных бумажников. Родион налил сверху бензина из фляжки, швырнул туда же опустошенную фляжку, поджег.

Взметнулось прозрачное пламя, почти сразу же заструился тяжелый черный дымок, потянуло горелой тканью и кожей. Он и не рассчитывал, что все превратится в пепел, – бензина мало, скоро потухнет, но высокая температура надежно уничтожит отпечатки пальцев…

– Побежали!

И они вновь кинулись через лес. Подошвы кроссовок были заранее натерты смесью табака с перцем, вдобавок Родион то и дело, выгибая на ходу руку за спину, сыпал на след эту же адскую смесь…

Пробежав метров сто под горку, они с превеликим облегчением увидели среди деревьев на обочине проселочной немощеной дороги родной «форд».

Сбросили кроссовки и, насыпав внутрь остатки смеси, закинули обувку в лес.