Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Она похлопала по обширной кровати узкой ладонью, казавшейся какой-то иной без всегдашнего брильянтового сверкания. – Как я ни храбрюсь, мне, между прочим, холодно и одиноко. Тебе не понять – ты мужик. Какой бы спившейся скотиной дражайший ни был, все же прожили вместе немало лет, а «вдова» – слово всегда печальное, без поправки на обстоятельства…

Родион присел рядом, утонув в ненавязчиво-нежном облаке ее горьковатых духов.

Осторожно обнял обнаженные плечи. Она и в самом деле казалась угнетенной нешуточными переживаниями, и сердце у него помаленьку отмякло. Ее колдовское обаяние было сильнее, чем представлялось.

– Я бы тебе предложила одну глупость, – сказала она тихо. – Но ведь не согласишься?

– Принцем-консортом? – усмехнулся он. – Нет уж…

Ирина отрешенно положила его ладонь себе на грудь, скрытую лишь тончайшим бархатом, полузакрыла глаза:

– Я наклонюсь над краем бездны, и вдруг пойму, сломясь в тоске… – Ее голос звучал невероятно устало.

Не освобождаясь из объятий Родиона, она стала медленно откидываться назад, и он поневоле опускался вместе с ней. – Там было еще что-то, не помню, вот досада. Люби меня светло… Что-то то ли гасло, то ли взошло… – и открыла глаза, отсвечивающие легким безумием.

– Вот и люби меня – такую…

Поддаваясь страсти, он так и не понял, был ли в ее словах двойной смысл.

Глава двадцать шестая

Топор дровосека

Автобусная остановка, где он чинно сидел на лавочке, была невероятно современной: элегантно-изящная коробочка из прозрачного прочного пластика, покрытого цветными рекламами шантарских банков и фирм.

Такие павильончики вошли в моду недавно – настолько, что шпана еще не завела привычки их вандальски раскурочивать.

Правда, данный павильончик от юных вандалов был защищен надежно – грозной аурой правоохранительных органов. Чуть левее, по ту сторону неширокой улочки, располагался райотдел милиции, и соседство это на противозаконные подвиги вдохновить не могло.