Всё начинается со лжи читать онлайн

И чем, интересно, провинилась? Тем, что полюбила не того человека? Тем, что имела наглость понравиться ему?

— Когда, когда ты сказала? — вдруг резко остановился Коган. — Четыре года назад? — И понимание на его лице не заставило себя ждать. — Так это он?! Отец твоего ребёнка?

Проклятье!

— Да, — встала я. — Но он об этом не знает. И я, надеюсь, если узнает, то не от вас. На моей работе это никак не отразится, обещаю. Ваше поручение я выполню в точности. К следующей менструации эта мнимая беременная планирует инсценировать выкидыш, значит, инсценируем.

И на этом, надеюсь, моя миссия будет закончена. Гарантировать женится он на ней или нет, я не могу. Но всё, что от меня потребуется как от врача, сделаю на высшем уровне.

— Так ей нужна эта беременность, чтобы он женился? — с пониманием скривился Коган.

— Так по крайней мере она сказала мне.

— Ну вот, — злорадно усмехнулся он, — а говоришь, не обсуждали свадьбу. Ладно, идите, Эльвира Алексеевна. Никогда бы не подумал, что это скажу, но никак я не ожидал, что моя лучшая студентка, врач, — потряс он пальцем, — и будет по гостиницам… бингерлѐ устраивать.

Брезгливо скривился. И это его бингерлѐ тоже обидно резануло.

Загадочным словом, что с немецкого можно перевести как «трали-вали» профессор Коган, а до него только император Александр Второй и его фаворитка княжна Долгорукова называли то, что мы сейчас смело называем секс или используем другие современные эвфемизмы плотских утех.

— Станислав Владиславович, — едва не заскрипела я зубами, — да не ходили мы в гостиницу, я на лекцию опаздывала, а он…

— Иди уже! — рявкнул он.

— Иди, Эльвира с глаз моих долой. Но знай, если мы из-за тебя не получим денег. А мы их явно не получим, если этот Верейский не женится на девчонке Пашутина. То предупреждаю: белого света тебе будет мало. Не подводи меня!

Я онемела, глядя в его налившееся кровью лицо, на сбившуюся в сторону бабочку.

— Давай, давай! — он вытолкал меня за дверь, не дав возразить. Но я услышала, как он добавил.

— Не война вроде, в мирное время живём, а взяли моду рожать «для себя», безотцовщину плодить.

Потерянная, оглушённая я шла к своему кабинету, и сердце стучало где-то в висках, в голове, в ушах — бесновалось от обиды, унижения, несправедливости.

Горечь и негодование кипели в душе. Да как вы смеете! Вы — все! И не то, чтобы я испугалась старика, а было Когану уже хорошо за семьдесят — в прошлом году отмечали пятидесятилетие его профессиональной деятельности.