Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Акушерка яростно растирала грудь младенца.

– Дайте мне воды, – задыхаясь, приказала она. – Это может оживить его.

Воду принесли, обильно обрызгали помятое синеватое личико ребенка. Он слабо кхекнул и больше не шевелился.

– Нет! – закричала Екатерина.

Крик перешел в долгий отчаянный вопль.

На этот раз Генрих был раздавлен и не мог скрыть своего отчаяния.

– Чем я заслужил это? – стенал он. – Чем прогневил Бога?

У Екатерины не было слов, чтобы успокоить или утешить его. Довериться она могла только Марии: каждую ночь после родов та просиживала у ее постели и говорила с ней о случившемся.

– Я и так уже была в немилости, – плакала Екатерина, – и теперь я знаю, что любовь короля ко мне умерла. Он продолжает считать меня виновной в предательстве моего отца, как он это называет, и я боюсь, что потерю сына он объяснит каким-нибудь изъяном во мне. Но я так ждала этого ребенка, жаждала родить его! Я так хотела, чтобы он жил!

– Я уверена, его милость понимает это.

Вы оба пережили тяжелый удар, – сочувствовала Мария и сама при этом выглядела обезумевшей от горя.

– Бог, должно быть, любит меня, раз посылает такие страдания, – рыдала Екатерина.

Однажды поздно вечером Мария доверительно сообщила Екатерине, что влюблена в удивительного человека и тот хочет жениться на ней.

– Не могу поверить, что это наконец случилось! – сказала она Екатерине, и глаза ее засияли.

– И кто же этот счастливый джентльмен?

– Лорд Уиллоуби. Он хочет поговорить с вашей милостью.

Екатерина была немного знакома с Уиллоуби – светловолосым гигантом с приятными манерами и тысячей акров земли. Это будет достойная пара.

– С нетерпением жду встречи с ним, – проговорила Екатерина, стараясь принять довольный вид. – Я так счастлива за тебя, моя милая подруга. Ты заслуживаешь счастья.

Но радость Марии едва коснулась сердца Екатерины – так велико было ее собственное горе.

Пройдя церковное очищение, она была готова вернуться к придворной жизни.

Но, посмотрев на себя в зеркало, увидела печальный призрак. Последняя беременность обезобразила ее: плотный лиф английского киртла уже не мог обеспечить прочную опору дряблой плоти, и фрейлинам пришлось изготовить испанский корсет vasquina, чтобы надевать его под сорочку и плотно зашнуровывать. Екатерина с болью сознавала, что рядом с Генрихом, который сиял зрелой красотой и был полон жизненной силы, она выглядит бледной тенью.