Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пока Генрих охотился и играл в теннис, Екатерина любовно сшила два платья для Марии, которая со своим двором находилась в Хадсоне и, судя по отчетам Маргарет, быстро росла. О Великом деле речь больше не заходила, и Екатерина начала надеяться на окончательное примирение с Генрихом.

В начале августа Анна Болейн вернулась к своим обязанностям, одетая с большей роскошью, чем обычно.

– Эта девушка слишком много себе позволяет! – проворчала Мария за вышиванием, всаживая иглу в ткань так, будто пронзала плоскую грудь Анны.

– Мне она никогда не нравилась, – сказала Гертруда Блаунт, – хотя, вынуждена признать, французское платье ей к лицу.

– Она во многом больше напоминает француженку, чем англичанку, – заметила Екатерина. – Конечно, ведь она много лет провела при французском дворе.

– И могу поспорить, научилась там не одним только французским манерам! – продолжала выражать недовольство Мария.

– Вам не хватает доброты, друг мой, – упрекнула ее Екатерина, вспоминая, какое разочарование в любви пережила Анна.

– Она всегда хорошо мне служила и была украшением моего двора. Я не нахожу в ней никаких изъянов.

– Но она не одна из нас, – пожаловалась Мария. – Всегда держится в стороне, как будто считает себя лучше всех. Маленькая леди Высокомерие – так я зову ее!

– Мужчины вокруг нее так и вьются, – заметила Гертруда Блаунт.

– Они только этим и заняты, – поддержала ее Екатерина. – Госпожа Болейн ревностно блюдет свою добродетель. Помните, как она держала на расстоянии Томаса Уайетта?

– Он женат.

Ей от его ухаживаний никакой пользы не было.

– Гертруда, не будьте такой злой. Если молодая девушка жизнерадостна и обладает вкусом, это еще не означает, что она распущенна. Анна найдет себе хорошего мужа, вот увидите.

Вечером планировались развлечения, и после ужина Генрих и Екатерина уселись на троны под балдахинами. На галерее заиграли придворные музыканты. Генрих сразу поднялся, поклонился Екатерине и предложил ей руку. Она улыбнулась и вместе с ним исполнила танец, положивший начало веселью; вслед за королем и королевой придворные тоже спустились в зал.

"В сорок один год Екатерина чувствовала себя старой и слишком дородной, чтобы кружиться рядом со стройными молодыми красотками. После двух танцев она вернулась на место, пополнив число зрителей, а Генрих тем временем танцевал в паре со своей сестрой, «королевой Франции». Когда начался четвертый танец, Генрих подошел к Анне Болейн и поклонился, потом протянул ей руку.