Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда эпидемия прекратилась и ее соперница снова появилась при дворе, Екатерина с облегчением узнала, что ей больше не придется терпеть постоянное присутствие госпожи Болейн: Генрих приготовил для той отдельные покои рядом с турнирной площадкой. Он не мог допустить, чтобы его будущая королева прислуживала своей предшественнице.

Прибыв в Гринвич, Анна держалась еще более заносчиво и невыносимо, ибо полагала, что Господь улыбается ей. Уолси был тут как тут, спешил приветствовать фаворитку, угодливо кланялся и преподнес дорогой подарок.

Генрих взирал на это, лучась от удовольствия.

Однако, казалось, покоев при дворе недостаточно для тщеславия госпожи Анны. Вскоре Екатерина узнала, что ее соперница намерена обосноваться собственным домом – в Дарем-Хаусе, где жила сама Екатерина в те ужасные годы после смерти Артура. Генрих поручил Томасу Болейну обновить там все, чтобы обстановка была достойна будущей невесты короля. Целая армия слуг и фрейлин должна была обеспечить госпоже Анне королевскую жизнь уже сейчас.

– Могу поклясться, это все потому, что ей претит преклонять колени перед вами, – едко заметила Маргарет Поул. – Она не может вынести, что вы по рангу выше ее, поэтому ей необходимо быть королевой в собственном дворе.

– По крайней мере, мне не придется наблюдать, как она это делает, – заметила Екатерина.

Генрих теперь проводил половину времени в Гринвиче, половину – в Дарем-Хаусе. Он явно предпочитал общество Анны, однако не мог открыто жить с ней и намеренно держал при себе Екатерину для создания видимости благополучного супружества.

Внешне между королем и королевой царило сердечное согласие, и, когда Мария бывала с родителями, никто не догадался бы, что в этом семействе что-то неладно. Генрих был общителен и добродушен, как прежде, и радостно предвкушал прибытие кардинала Кампеджо.

– Вы торжествуете преждевременно, – не удержалась от замечания Екатерина. – Не думайте, что папа опровергнет решение своего предшественника.

– Правда на моей стороне! – возразил Генрих.

– Бог и моя совесть абсолютно согласны в этом.

– А как насчет моей совести? – не унималась Екатерина.

В эти дни они часто пререкались, оставаясь наедине.

– Вы хорошая женщина, Кейт, но вы заблуждаетесь. И ничего не слушаете!

Генрих работал над новой книгой, в которой излагал свои доводы против их брака. Бóльшую часть ночей он не ложился допоздна и все скрипел пером, несмотря на головные боли, которые опять начали донимать его.