Есенин: Обещая встречу впереди читать онлайн

Каждый упирался за своё и ни пяди отвоёванного не сдавал.

Есенин, будучи, вообще говоря, обидчивым — позже обидчивость его разовьётся до маниакальности, — продолжал Ширяевца и любить, и прощать за упорство и упрямство.

Да разве один Ширяевец его не понимал? Многие и многие.

Видя неприятие публикой в Ташкенте его имажинистских практик, Есенин — ну что ему стоило — мог бы обойти все острые углы, о чём-то умолчать; но он, без нарочитости, без желания фраппировать последовательно, на всех встречах — в Туркестанской публичной библиотеке, в клубе Красной армии, в кинотеатре «Туран», в кинотеатре «Хива», на квартире у приятеля — поэта Валентина Вольпина — объяснял, зачем ему нужен имажинизм, что он под имажинизмом понимает.

Окраина бывшей империи, Гражданская война ещё длится, страна переживает чудовищные перегрузки, людей, способных понимать, о чём говорит Есенин, на всю Россию, быть может, дюжина; но он упрямо, с религиозной хваткой — неистово и ласково одновременно — доказывает своё.

Мало того: привёз с собой книжки имажинистских друзей, договорился о их продаже в Туркестанской библиотеке и всех зазывал покупать.

"

"Ширяевца запомнили на есенинских выступлениях в праздничном костюме, в белой рубахе с цветочками — весь сиял; даже имажинизм не способен был испортить ему настроение.

На квартирном выступлении Есенин читал отрывки из «Пугачёва».

Когда закончил, раздались аплодисменты, хотя в комнате никто не хлопал.

Оказывается, осталось открытым окно — жара же — и на улице столпились несколько десятков человек, привлечённых громким есенинским голосом.

Ширяевец потом гордился: именно Ташкент первым услышал эту поэму.

Осознавал ли он, что есенинский «Пугачёв» тоже вскормлен, вырос на имажинистских дрожжах?

Есенин, упрямец, на прощание Ширяевцу подписал «Исповедь хулигана» так:

«Я никогда не любил Китежа и не боялся его.

Нет его и не было, так же, как и тебя, и Клюева.

Жив только ум, его я люблю, его кормлю в себе, поэтому ничто мне не страшно…»

Русский ум, вот что.

Русский ум может принять и революцию, и имажинизм, и пугачёвщину, и ноги раскорячить до Египта — и выловить из всего этого небывалые поэтические созвучия.

Есенин как создатель национального поэтического архетипа обыграл и Клюева, и Ширяевца, и всех остальных — и по влиянию, и даже в самом элементарном, количественном смысле — в огромное число раз: его читали и продолжают читать миллионы людей, он растворён в русском языке и в национальном характере.