Есенин: Обещая встречу впереди читать онлайн

Евдокимов вспоминает:

«Как-то в октябре он горько и жалобно кричал на диванчике:

— Евдокимыч, я не хочу за границу! Меня хотят отправить лечиться к немцам! А мне противно! Я не хочу! На кой чёрт! Ну их к ебеням немцев! Тьфу! Скучно там, скучно! Был я за границей — тошнит от заграницы! Я не могу без России! Я сдохну там! Я буду волноваться! Мне надо в деревню, в Рязанскую губернию, под Москву куда-нибудь, в санаторий. Ну их к хуям! Этот немецкий порядок аккурат-вокурат мне противен!»

Но на другой день сам подумал: а может, и правда? Только не в Германию, а к этим… К гондолам.

3 октября, в день своего рождения, с ночи начавший пить Есенин сбежал от Сонечки и отправился к Миклашевской.

Раз Толстую видеть не хочется совсем — сейчас уговорим Августу."

"Миклашевскую разбудила напуганная прислуга. Было восемь часов утра.

Она вышла.

Он был в цилиндре, сдвинутом на затылок, в одной лайковой перчатке (вторую где-то потерял), в туфлях на босу ногу — франт.

— Я пришёл вас поздравить — у меня день рождения.

Она пожала плечами. Почему не в Австралию?..

Чтобы не приглашать его в дом, оделась и вышла с ним на улицу.

Прошлись немного молча.

Нет, и эта не спасёт. Хорошо, что не согласилась. Она бы возненавидела его ещё по дороге в Италию. Если бы его не ссадили с поезда. В Европе штрафом за сорванный стоп-кран не отделаешься.

Доведя Миклашевскую до цветочного магазина, Есенин купил ей корзину хризантем и, сняв цилиндр, откланялся:

— Простите за шум!

И пошёл своей дорогой.

Есенину исполнилось 30 лет.

Прогуляв два дня, в ночь на 5 октября Есенин надиктует Софье Толстой сразу семь стихотворений о зиме.

(Зима подступала! Холод мертвящий! Последний цикл Есенина, стремительно написанный в тёплом октябре 1925 года, — зимний, белый, ледяной.)

Снежная равнина, белая луна.

Саваном покрыта наша сторона.

И берёзы в белом плачут по лесам.

Кто погиб здесь? Умер? Уж не я ли сам?

* * *

В конце октября Есенин отпустил себя на волю.

Сначала поднял руку на Софью Толстую, «…разбил всё лицо» — запись в дневнике прозаика Николая Ашукина.

Быстро разошлись слухи.

Сонечка пару дней сидела дома.

Потом вышла как ни в чём не бывало. Ну слухи и слухи, тоже мне.

Это же не просто ребёнок — это больной ребёнок.

Внутренне, себе не признаваясь, знала: ребёнок при смерти. Вы будете сердиться на то, что умирающий ребёнок поднял на вас руку? Вот и она не стала.