Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Семейная идиллия длилась чуть больше трех лет, но потом у барона случился сердечный приступ, и наша Александра остается безутешной вдовой с таким состоянием, что… — «Олегыч» тяжело вздохнул. — Терзают меня смутные сомнения, что супруг стал мешать нашей Шурочке и не без ее профессиональной помощи прикинул на себя деревянный макинтош. И вот тут, Петрович, наша баронесса, скромно отгуляв положенный приличиями траур, развернулась уже по полной! Балы, приемы, роскошные курорты без счета! И везде баронессу рады видеть, везде она своя! А как болтливы о делах своих мужей подружки и приятельницы Александры! Самое же главное, на очень богатую вдовую красотку, как мухи на некую субстанцию, стали в несметных количествах слетаться женишки со всей Европы.

Военные, дипломаты, высокопоставленные гражданские служащие, сотрудники спецслужб и просто отпрыски знатных, влиятельных семейств! Донесения от Шурочки в Центр пошли просто лавиной! Мадама, — «Олегыч» поднял глаза на баронессу, — озвучить твой позывной, которым ты подписывала донесения? Гиацинт.

Твой курирующий офицер Нарышкин Алексей Петрович. Кстати, а почему Гиацинт?

Александра все это время прислушивалась к каждому слову «Олегыча» и с ужасом пришла к совсем не утешительному для себя выводу: если эти двое не из русской контрразведки, то ее предали. Вернее, сдали полностью! И в этой ситуации ей остается только молчать и надеяться на чудо…

— Не хочешь отвечать, мадама? Ладно.

Но мне кажется, что Гиацинтом тебя обозвали из-за твоих ярких голубых глаз. Вернемся же к нашим баранам. Короче, красивая, после устроенной тобой провокации против твоего же курирующего офицера все переданные тобой в Центр сведенья скомпрометированы и автоматически подпадают под определение дезинформации. Представляешь, подстилка немецкая, какой объем данных нам и нашим коллегам придется проверять и перепроверять, чтобы на стол государю, военному министру, командиру Корпуса и министру иностранных дел легли объективные и подтвержденные сведенья? Чего молчишь, тварь? — Лицо «Олегыча» исказила гримаса, и он заорал: — Петрович, она в полном твоем распоряжении! О целостности организма можешь не заботиться, лишь бы могла языком ворочать!

Вращающаяся заколка еще только начала свое приближение, а Александра уже представляла себе, как в ее пятку впивается острая раскаленная игла.