Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А если этого предателя поймали на чем-то противозаконном, а потом стали шантажировать? Какие чувства он будет испытывать? Обреченность? Потерянность? Что-то еще? А если человеком двигали чисто финансовые мотивы с полной уверенностью в своей безнаказанности? А если присутствует ненависть к России? А если его обошли по службе, не оценив его «ну очень большой вклад» в общее дело? Предатель, мразь такая, в этом случае будет получать кайф от самого факта слива противнику своих коллег и агентов!

Сука! Одни вопросы и никаких ответов! А Ванюшу будить стыдно! Но ясно одно — необходимо искать некое чувственное отклонение от общестатистической нормы этих восьмерых офицеров.

И следующий час превратился для меня в тягучий и изматывающий калейдоскоп из обликов, их чувств, тайных желаний и страстей. Но двоих предполагаемых кандидатов из восьми на роль предателей я все-таки выделил…

— Царевич!..

Какие-то раздражающие дерганья…

— Царевич! Твою налево! Ты меня слышишь?.

В себя я приходил с огромным трудом — сознание набирало резкость очень медленно и неохотно, норовя провалиться обратно в такое сладкое состояние расслабляющего сна…

— Ляксандрыч, просыпайся! Мы приземлились в Берлине!

Берлин? Уже? А можно было лететь не так быстро?

— Все, Ваня, — пробормотал я, — уже не сплю.

— Точно? — голос колдуна был далек от оптимизма.

Собравшись, открыл глаза и сфокусировался на Кузьмине:

— Вот эти двое… — Я отодвинул верхний лист, чтобы две выписки из личных дел лежали рядом.

— Но, скорее всего, тот, который справа от меня.

— Лешка, — Кузьмин смотрел на меня с нескрываемой тревогой, — ты же бледный — краше в гроб кладут! Ты зачем опять пуп рвал на ровном месте? — голос колдуна дрожал. — Мы же этих восьмерых часа за три с гарантией отработаем! Ты вообще самостоятельно передвигаться сможешь?

— Смогу, — заявил я.

И встал с кресла, умудрившись даже не завалиться на Ваню. Шаг в проход получился еще более уверенным, еще пара шагов, и все испортил поднявшийся со своего места возбужденный Нарышкин:

— Алексей Александрович, вам плохо? Самолет не переносите? Пакет дать? Вы не переживайте, уже в ангар заруливаем! Хотите, мы вас здесь оставим?

Сил что-то объяснять и препираться не было:

— Алексей Петрович, все в порядке! Просто накопилась хроническая усталость от недосыпа.

Давайте уже начнем выполнять поставленную задачу.