Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Прилететь, скажем, вместе с ней в улей и крикнуть: «Святая Ясновидица снова явилась к нам! Она говорит, что королева Оса – жалкая козявка, а шелкопряды – великое племя и достойны своей собственной королевы, вот!» А ядожалы перепугаются и заноют все хором: «О, как мы ошибались! Помоги несчастным уродцам стать лучше, о Луния!»

Тем не менее на великую пророчицу ночная тянула слабо: слишком нервная какая-то, дёрганая. Разве перед такой склонят головы ядожалы, не говоря уже о том, чтобы падать ниц и молить о прощении грехов? Да и вообще, драконы, отобранные для героической миссии, не производили впечатления непобедимых героев.

Конечно, если не считать листокрылой Росянки, грозный вид которой исправно ужасал.

Луния вновь окинула взглядом летящих драконов, перебирая их по очереди.

Ледяная по имени Рысь, серебристо-белая с синим узором, изящно разрезает воздух, сверкая алмазной чешуёй. Уж больно улыбчивая она какая-то, несерьёзная.

О песчаном Вихре и говорить нечего: записной шутник и весельчак – вот и сейчас потешает ночную, играя в пятнашки с подвернувшейся чайкой.

А сама Луна слишком робкая, теряется, когда нужна решительность, даже заикаться начинает.

Сверчок умная, но совсем не боец, то и дело отвлекается… да ещё и ядожалиха – странно всё-таки, как ни крути. Поначалу всё пристраивалась лететь рядом, заводила разговоры, но Луния неизменно предпочитала общаться с Ананасом или Небом, да хоть с той же Рысью.

Гигантский земляной – вот кто серьёзный, но как-то уж слишком; слова из него не вытянешь.

В самом деле, даже когда болтун Вихрь занят охотой и у остальных появляется шанс высказаться, этот молчит. Если и есть у Жаба свои заветные мысли, то запрятаны они в самой глубине его мощной туши, словно редкие ископаемые.

Из новых знакомцев приятнее всего общаться с Ананасом, но ленивый этот радужный просто на удивление – вот и сейчас засыпает на лету, опять!

– Эй, Ананас! – Луния пихнула его в крыло.

Сегодня он весь переливался золотисто-розовым с голубыми проблесками – красота невероятная, даже больно смотреть.

– Я не сплю! – вскинул он голову, покачнулся и поспешно выровнял полёт. – Правда-правда не сплю!

– Мы так хорошо выспались ночью, – с недоумением фыркнула она, – что же тебя всё клонит в сон?

Ананас невозмутимо пожал плечами.

– У нас, у радужных, принято спать на солнце, – объяснил он, – а здесь его хоть отбавляй. Мне, наоборот, странно, что вы такие бодрые. – Он зевнул, да так заразительно, что сама Луния с трудом подавила зевок.