Пружина для мышеловки читать онлайн

Вошедший в комнату любитель поэзии на студента-филолога никак не тянул, да и на преподавателя тоже, уж больно прилично был одет. Если я вообще что-то понимаю в нынешней экономике, профессиональные любители поэзии лет тридцати не могут носить костюмы от Хьюго Босса, сорочки фирмы «Пионер» (я сам их ношу, поскольку их очень легко гладить, что немаловажно при моей холостяцкой жизни, поэтому знаю, сколько они стоят) и галстуки от Кензо. И что этому небедному проходимцу надо от писательницы Истоминой? Я весь подобрался и насторожился.

Похоже, легкомысленная и доверчивая Майя Витальевна не напрасно меня позвала.

Гость был усажен за стол и обеспечен чаем. Меня ему представили как Игоря Владимировича, без указания должности и звания.

– Андрей, – он протянул мне руку, которую я пожал с демонстративным радушием.

– Чем я могу быть вам полезной, Андрей? – спросила Истомина. – Вы что-то говорили о моих ранних стихах, если я не ошибаюсь.

– Если точнее, меня интересует одно стихотворение.

Я не нашел публикацию и даже не знаю, печаталось ли оно где-нибудь, но я знаю, что оно существует.

– Даже так? – несказанно удивилась писательница. – Откуда же вы о нем знаете, если не читали?

– По радио. Где-то в начале семидесятых годов вы читали его в передаче «Молодые поэты».

Истомина улыбнулась и словно помолодела на глазах.

– Да, был грех, увлекалась в юности, – сказала она чуть смущенно. – Но вы правы, мои стихи действительно нигде не публиковались.

То есть в качестве поэта я не состоялась. Я в той программе читала «Твой профиль на полях моих стихов…» Вы ведь это имеете в виду?

Теперь смутился гость.

– Честно говоря, не знаю.

– То есть как? Вы что, совсем ничего не помните, ни строчки из стихотворения, ради которого вы пришли ко мне? Это как-то странно.

Мне показалось, что Истомина даже немножко обиделась. Вот поди пойми этих авторов: только что сама призналась, что как поэт не состоялась и стихи свои нигде не публиковала, а теперь обижается, что кто-то не помнит ни строчки из ее творчества.

Нет, я всегда знал, что певцы и актеры – люди с большими странностями, все-таки папа у меня оперный певец и все эти странности мы с мамулей прочувствовали на собственной шкуре, но с писателями мне как-то не приходилось иметь дело, а выходит, что и они – натуры слишком тонкие для понимания такого обывателя, как я.