Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Нет, ты этого не сделаешь! — прошептала Динка, глядя на его лицо расширенными от ужаса глазами.

— Все, что ты захочешь, моя козочка, — выдохнул он, и ремень опустился поперек ее ребер под грудью, словно змея обвивая грудную клетку.

Зря Динка думала, что слезы у нее уже кончились. Горло уже саднило, и она сдержалась от крика, задержав дыхание от опоясывающей боли.

— Раздвигай ноги, шлюха, — грубо потребовал Шторос, слегка хлестнув ее по передней поверхности бедер.

Динка торопливо согнула колени и развела бедра как можно шире.

Некоторое время Шторос просто любовался на ее цветок любви, бесстыдно раскрытый перед ним. А Динка часто дышала, стараясь совладать со страхом того, что он ударит ее прямо там."

"— Я не буду больше тебя бить, если ты будешь послушной девочкой, — сказал он, наконец, откладывая ремень в сторону и не отводя глаз от ее промежности. Его взгляд ласкал без прикосновений, и Динка почувствовала, что снова возбуждается от этой бесстыдной позы, от его голодного жаждущего взгляда, от этого невыносимого ожидания.

— Но больно тебе все равно будет. Ты хочешь этого? — прошептал он, склоняясь к ней и подхватывая ее под ягодицы.

Динка смотрела в светящиеся изумрудные глаза и горела. Горела от желания отдаться в его власть, дать ему обладать собой полностью и без остатка. И пусть это будет боль. Пусть это будет наслаждение. Пусть он выпьет ее этой ночью без остатка. Она молча кивнула. И в ту же секунду закричала от пронзившей тело боли. Он без подготовки одним сильным толчком вошел ей в задний проход.

— Да! Нет! Прошу! — Динка кричала и кричала, сама не понимая, о чем просит, пока он безжалостно вторгался в ее тело, причиняя наслаждение с острым привкусом боли. Они кончили почти одновременно, задохнувшись от переполнявших их эмоций.

Когда последние отголоски наслаждения схлынули, оставляя после себя приятную дрожь в ослабевших мышцах, Динка обнаружила, что ее руки свободны. Шторос покрывал нежными поцелуями ее лицо, шею, сжимая ее в объятиях.

— Прости меня, прости… Козочка моя, — шептал он, задыхаясь. И Динка чувствовала, как на ее горящую после ударов ремнем кожу капают его слезы. Душу захлестнуло восторгом. Она не испугалась! Она справилась! Это был ее триумф! Помня этот опыт, она больше не будет смотреть на своих обидчиков парализованной от страха мышкой. Она сможет сохранять ясность сознания и дать отпор. Больше никому не позволит ее ударить без ее согласия.