Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вроде бы скрывать больше нечего, но в голове мелькают мысли о том, не видно ли при приглушённом свете целлюлита на заднице. Едва успеваю проглотить готовый сорваться с губ короткий нервный смешок, когда Илья, прежде чем раздеться, уточняет:

— Не жалеешь?

Хочется отшутиться. Сделать то, что сделала бы ещё час назад в попытке перевести всё во что-то незначимое. Но в вопросе Ильи звучит столько всего, что мне совсем не до шуток. Сажусь на постели, обхватывая колени руками и пристально смотрю в ответ.

— Нет. А ты?

— И я нет.

"И я рвано выдыхаю, а в груди словно бы ослабляется тугой узел. Илья ложится рядом, предварительно стащив одежду, закидывает руки за голову и я не могу отказать себе в том, чтобы повернуться и, подперев голову рукой, смотреть на него. Он лежит с закрытыми глазами, грудная клетка мерно вздымается в такт спокойному дыханию. На подбородке — двухдневная щетина, прикосновение к которой помню до сих пор. Хочется протянуть руку и разгладить пальцами суровую складку между бровей, но, пожалуй, на это точно не решусь.

— Так что там с Вадимом? — уточняет Илья так и не открывая глаз, и я невольно вздрагиваю.

Всё ещё не привыкла к тому, что он важные разговоры начинает вот так, без лишних предисловий. Или говорит вскользь и кратко то, что отражается внутри меня настоящим вихрем самых разнообразных ощущений. С Персидским всегда всё было иначе. Но хватит… Я слишком часто вспоминаю, как было с ним, а ведь он уже в прошлом. Тот, другой, мой муж, которого я так любила.

— Он хочет забрать у меня половину квартиры.

Вернее, не так. Хочет, чтобы я освободила жильё и чтобы теперь там жил он с Майей.

Илья так резко распахивает глаза, что я вздрагиваю снова. Во взгляде тёмно-голубого оттенка столько всего, что даже не знаю, как реагировать. Удивление и злость — вот, пожалуй, основные чувства, и их много — целый океан.

— Ты серьёзно сейчас? — уточняет тихо.

— Абсолютно.

— А сама что об этом думаешь?

— Хочется послать его к чёрту. Вместе с Майей.

— Но получится вряд ли.

Квартира записана на тебя?

— Да, но куплена в браке.

— Засада.

Киваю, тяжело вздыхая, и тоже ложусь на спину. Не хочется думать ни о Вадиме, ни о проблемах с квартирой. Не сейчас, не в эти несколько часов, что мы будем рядом с Ильёй. Пусть вот так, едва ли не на пионерском расстоянии.

— Я поговорю с ним, — вдруг произносит Илья, и мои глаза удивлённо расширяются.

— Не нужно. У тебя могут быть проблемы на работе из-за меня.

— И что?

— И…

И ничего.