Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Уверена, очень скоро Батурины старшие объявятся. Тогда Артур точно не будет делать вид, что мы едва знакомы.

Нельзя принимать доброту к ребенку и жестокий расчет Артура за нечто большее. Лучшее — враг хорошего. Мне нельзя испытывать к мужу ничего, кроме признательности и симпатии.

Но с каждым днем это становилось все сложнее.

Артур"

"С каждым днем становилось все сложнее игнорировать Лизу и собственное желание. Я лицемерил в лучших традициях Батуриных. Улыбаясь жене, разговаривая с ней об обыденных вещах, я желал ее.

Отчаянно, сильно, до боли. Что бы она ни делала, все вызывало идиотский восторг. Я сам себя не узнавал. Никогда ничего подобного не чувствовал. Днем спасал Ванька. Я старался играть с ним, чтобы отвлечься. Он вообще был классным антидепрессантом. Всегда позитивный, озорной, контактный. Мне нравилось проводить с ним время. Удивительно. Никогда не думал, что дети такие интересные. Или это только нам так повезло?

Нам.

Я регулярно ловил себя на мысли, что не воспринимаю Лизу и Ваню, как партнеров по афере или квартирантов.

Они, конечно, были мне нужны для дела. Родители приняли наш брак без восторгов и иллюзий. На это я и рассчитывал. Отец, как всегда, красноречиво промолчал, а мать не выбирала выражений.

Обещание, что я пожалею, было самым приятным из того, что она сказала. Я прекрасно понимал, что они отступили на время. Я выиграл эту битву, но так просто никто не отдаст мне компанию. Очень скоро придется поехать в Москву, чтобы пообщаться с советом директоров и сменить приоритеты финансовых потоков, провести стандартную чистку кадров.

Отец будет не в восторге, и тогда придется усилить бдительность. В идеале нужно убедить Лизу, что я буду прекрасным отцом для Вани.

Да, я возился с племянником не только по зову сердцу.

Думаю, если бы я делал это натужно и через силу, Лиза бы заметила. А так — Ванька был для меня праздником каждый день. Вроде как я и не обманывал его мать. В этом вопросе.

Разумеется, все, что касалось похоти, я наоборот скрывал.

Лиза была как напуганная маленькая птичка. Она все время дёргалась при мне, отстранялась. Даже рядом сидеть не позволяла. Разумеется, это из-за проклятой свадебной горячки, которая на меня напала совершенно некстати. Я, как мог, пытался сгладить углы, больше не лез к жене, приручал ее медленно, постепенно. Нельзя пугать больше. Нужно держать себя в руках, не допуская взрывов ярости вперемешку со страстью.

Не сразу, но Лиза стала привыкать ко мне.