Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я возвращаюсь в большую комнату и тащу Кардана вместе со стулом в кабинет Даина, пропихиваю его в открытую дверь, чтобы он оставался в поле зрения. Снимаю со стены в фехтовальной комнате ручной арбалет и несколько стрел. Взвожу оружие, заряжаю, кладу на стол, усаживаюсь в кресло Даина и подпираю голову ладонями.

– Теперь, когда я, к твоему удовольствию, связан, ты скажешь, где именно мы находимся?

Мне хочется лупить Кардана по самодовольной роже, пока с нее не сойдет эта ухмылка. Но если это сделать, он будет просто бояться меня.

– Это место, где собираются шпионы принца Даина, – сообщаю я, стараясь стряхнуть страх. Мне надо сосредоточиться. Кардан ничтожество, инструмент, пешка.

Он смотрит недоверчиво и обеспокоенно.

– Откуда ты знаешь? Зачем привела меня сюда?

– Пытаюсь сообразить, что делать дальше, – честно отвечаю я, хотя это мне неприятно.

– А если один из шпионов вернется? – спрашивает он, выходя из ступора и, кажется, начиная волноваться. – Они найдут тебя в своем логове и…

Заметив ухмылку на моем лице, он прерывает фразу и замолкает.

Наблюдаю, как до него доходит, что я – одна из них. Что здесь я у себя.

Кардан, онемев, откидывается на спинку стула.

Наконец-то, наконец-то я заставила его содрогнуться.

Я занята тем, чего никогда не смела делать. Разбираюсь с бумагами на столе принца Даина. Здесь горы корреспонденции. Списки. Записки – не от Даина и не к нему, вероятно, краденые. Еще больше того, что написано его рукой: заметки, загадки, проекты законов.

Официальные приглашения. Неофициальные, но безобидные письма, в том числе несколько от Мадока. Сама не знаю, что ищу. Просто как можно быстрее просматриваю все в поисках чего-то – чего угодно, – что подскажет, почему его предали.

Всю свою жизнь, с малых лет, я думала о Верховном Короле и принце Даине как о наших безусловных правителях. Я искренне считала, что Мадок полностью верен им, и сама верила им. Я знала, что Мадок жаждет крови. Догадывалась, что он хочет завоеваний, войн, сражений.

Но я полагала, что он рассматривает войны как часть своих генеральских обязанностей, в то время как часть обязанностей Верховного Короля – держать в узде своего военачальника. Мадок говорил о чести, обязательствах, долге. Он воспитывал меня и Тарин на этих идеалах, и казалось логичным, что он готов мириться с недостатками, которые не противоречат данным понятиям.

Я никогда не думала, что Балекин может нравиться Мадоку.