Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Важно настолько, что без надежды на рыцарство я чувствую себя так, словно под ногами разверзлась пропасть и я в нее падаю."

"– Мадок может и передумать. – Тарин спускается за мной по лестнице и, опередив, берет наши корзинки. – И по крайней мере теперь тебе не придется бросать вызов Кардану.

Я набрасываюсь на сестру, хотя уж она точно ни в чем не виновата:

– А ты знаешь, почему Мадок не дает мне разрешения? Потому что считает меня слабой.

– Джуд, – предупреждает Тарин.

– Я думала, от меня требуется быть хорошей и следовать правилам.

Теперь все – хватит мне быть слабой. Хватит быть хорошей. Буду какой-нибудь другой.

– Только глупцы не боятся того, что страшно. – Спорить с этим невозможно, но и голос истины меня не убеждает.

– Давай пропустим сегодня занятия, – предлагаю я, но она не согласна, и мы вместе идем в школу.

Тарин настороженно наблюдает за мной, пока я разговариваю с командиром нашей группы в предстоящем потешном сражении, Фандой, пикси с синей, как лепесток цветка, кожей.

Она напоминает, что завтра в рамках подготовки к турниру пройдет большая репетиция.

Я прикусываю губу и киваю. Мои мечты разбиты, но знать об этом никому не стоит. Пусть даже никто не знает, что у меня вообще были какие-то мечты.

Позже, сев перекусить, Кардан, Локк, Никасия и Валериан начинают вдруг кашлять, плеваться и корчиться в ужасе. Все остальные, дети фейрийской знати, едят хлеб с медом, джем из цветков бузины с печеньем, пироги и жареных голубей, сыр и виноград.

А вот у моих врагов все, что лежит в корзинке, каждый кусочек, тщательно и основательно посолено.

Кардан перехватывает мой взгляд, и я ничего не могу поделать – злобная ухмылка тянет вверх уголки рта. Его глаза вспыхивают, как уголья; ненависть, живое существо, дрожит и мерцает в воздухе между нами, словно воздух над черными скалами в жаркий летний день.

– Совсем сдурела? – шипит Тарин и трясет меня за плечо так, что поневоле приходится повернуться. – Только хуже все делаешь.

Против них никто выступать не смеет, и на то есть причина.

– Знаю, – негромко отвечаю я и ничего не могу с собой поделать – улыбка так и держится на губах. – Есть. И не одна.

Тарин права, что беспокоится. Я только что объявила войну.

Глава 6

Я все рассказала неправильно. Есть вещи из нашего детства в мире фейри, о которых я умолчала. И умолчала, по большей части, из-за трусости. О них я даже самой себе думать не позволяю.